– Она готова, – улыбнулся. – Рада уже вся от кончиков волос до пяточек обладает божественной силой.
Милослав не смог сдержаться и засосал мои губы, кусая и посасывая, как конфету.
Его мозг ещё явно не воспринимал, что он ходит, что это он сам подскочил и поймал меня. Всё сознание хотело эти губы, руки, горячую плоть.
– Я хочу тебя. Ты будешь со мной?
– Да.
Он понёс меня в келью, где спал всё это время, внёс, уложил на шкуру, закрыл дверь на засов и, встав около, снял штаны.
– Иди сюда.
Я подошла.
Милослав надавил мне на плечи, я присела на колени, и он грубо всунул мне в рот член. Я, вспоминая, как это делала раньше, засосала. Мне хотелось нежности и любви, но этот мужчина, похоже, не имел таких чувств. Он трахал мой рот с каким–то остервенением, что у меня вскоре начали болеть уголки губ. Я уже приготовилась глотать сперму, как это было когда–то, но он резко вытащил член и залил мне всё лицо, попадая даже на волосы. «Он опять унижает меня таким способом. Зачем?»
Милослав схватил меня за волосы на затылке, поднял и, приблизил губы:
– У тебя было что–то с Варином?
– Нет.
– Не ври! Он ходит за тобой, как кобель за сукой, у которой течка.
– Я люблю только тебя, и всё это время молилась и соблюдала пост. Варин же помогал мне во всём, не более.
Милослав выпустил мои волосы, надел штаны и присел, уставившись в огонь, полыхающий в камине. Я тоже молча присела на табурет напротив.
Прошло минут десять полной тишины, разбавленной потрескиванием дров. Я искоса поглядывала на него, он не двигался, казалось, где–то витает далеко от этой кельи.
– Прости…
Я опешила от такой внезапной перемены поведения. Он вскочил, подлетел ко мне, упал рядом на колени и начал целовать мои руки.
– Я хожу, я исцелён! Ты – это всё сделала – ты! Прости… это тупая ревность, я с ума сходил все эти полгода, представлял, как ты с Варином трахаешься, как сосёшь его член, как он вылизывает тебя, и ты громко стонешь.
Я погладила его по голове.
– Милослав…
– Нет, ничего не говори, я дурак, ревнивый идиот, – он схватил полотенце, окунул в чашу с водой стоящую в каменной нише и вымыл моё лицо, а после стал покрывать поцелуями. Наши губы слились, руки, хаотично блуждая, срывали одежду, тела горели, сознания улетели далеко – далеко. Это плотское единение здесь в стенах монастыря было похожим на инь и янь, чёрное и белое, двухстороння медаль.
Он любил меня сейчас так, как я и мечтала эти полгода. Нежность не знала границ. Моя грудь пылала от поцелуев. Его губы блуждали по всему телу, задерживаясь надолго там, где физические ощущения перекрывали всё духовное, которое я так сильно взращивала в себе всё это нелёгкое время. Ради него я готова отказаться от просветления, которое мне ежедневно внушал Тобгял.
– Любимый…
– Ты уйдёшь со мной? – его голос дрогнул, казалось, он боялся моего ответа.
– Да, моё тихое да расширило зрачки любимого.
И в этот момент он опять вошёл в меня, совершая глубокие толчки.
Мы ещё долго любили друга в разных позах, а после уснули полностью измождённые, обильно залитые любовными соками.
Утро началось с того, что Милослав собрался ехать домой. Тобгял, будто предчувствуя его действия, пришёл попрощаться. Милослав протянул руку с чеком.
– Возьми, это от души.
Тот не взял.
– Мне ничего не надо.
– Как так? Разве тебе не надо питаться и носить вещи? Не святым же воздухом ты живёшь. Бери, не обижай меня.
– Ладно, раз так и ты не отцепишься, то дай эти деньги на наш монастырь.
– Мне всё равно, куда ты их денешь.
Тобгял взял чек и почтительно поклонился головой.
– Мы уезжаем.
– Удачной дороги.
Мы распрощались со всеми монахами и вышли. На этот раз меня усадили в сани. Милослав был счастлив и сам их вёз. Варин и Ромин шли рядом и несли по два рюкзака наших вещей.
– Босс, это же чудо, всё–таки Раде это удалось.
– Да, моя девочка верила в чудо с самого начала.
– Почему вы приписываете все заслуги только мне? А как же Тобгял? Это он исцелил тебя.
– Да, и я неплохо ему отвалил на монастырь, но, главное чудо это ты. Без тебя он бы даже не взглянул в мою сторону, так что главный венец точно твой.
– Хорошо, спасибо, – я сделала шутливое движение руками, как будто надевала на голову венец.
– Глупая, у тебя скоро будет настоящий.
Я недоумённо приподняла бровь. Ромин и Варин тоже остановились, глядя на нас. Милослав обошёл сани и, присев на одно колено, взял мою руку.