Девушка, быстро вытерлась влажными салфетками и поскакала заказывать выпивку.
Гарика лихо обслужила вторая – только в мужском туалете, и парни поехали домой.
– Ты завтра придёшь в офис?
– Нет, устал от всего, поеду в Тибет.
– Зачем?
– Отмаливать грехи, – огрызнулся Милослав и подвёз друга домой, а сам поехал к себе спать. На следующий день вылетел на семейном частном самолёте, взяв с собой двух новых охранников.
Тибет.
– Рада, может, пора уже подпустить к себе Варина? – Тобгял участливо погладил меня по голове.
– Как ты можешь такое говорить? Я всё ещё замужем за Милославом.
– Понимаю, но ты молода и тебе нужен секс, а он облизывается вокруг тебя, как голодный зверь, ни на кого другого не глядя.
– Я не люблю его и не хочу.
– Однако когда вы зачали Бадару, хотела и даже очень.
– Откуда ты знаешь? – удивлённо уставилась на него.
Тобгял пожал плечами.
– Ты следил за мной?
– Случайно.
– Ясно, и как? Сам не кончил от увиденного.
– Рада…
– Что? Ты первый начал.
– Я – монах, и никогда не нуждался в этом, а ты – не монашка, и тебе пора бы уже вспомнить, что ты не только мать, но и женщина.
– Варин лишил меня всего, даже любимой собаки, которую смотрит мама. У меня теперь нет ничего и никого, кого я любила.
– У тебя есть Бадара.
– Перестань, ты знаешь мой ответ, и своё решение я не поменяю. Ему исполнился ровно год. Я честно покормила этого ребёнка всё это время. На этом всё, можешь забрать его себе, а я уезжаю. Хочу увидеть Розочку.
– Как скажешь, – склонил голову и вышел во двор, где Варин гулял с сыном.
– Рада хочет уехать.
– Она всё же решила бросить сына?
– Да.
– Я не дам ей этого сделать, – прорычал, как медведь, и, передав ему руку малыша, пошёл широким шагом в келью Рады. Ромин, заметив его напряжённую фигуру, направился за ним. Варин распахнул дверь и влетел, как вихрь.
Я молча оглядела его.
– Ты не бросишь нас.
– Мы уже это обсуждали. Я уезжаю, а ты можешь оставаться с Бадарой и Тобгялом.
Варин ринулся на меня, я отступила, увидев на его лице такое же выражение, как и перед родами, когда он угрожал мне.
– Не подходи…
Но он прижал меня к стене, так что я не смогла даже двинуться. Его грубые руки уже задрали моё шерстяное платье, а пальцы больно сжали лобок.
– Ромин! Помоги! – закричала я и зажмурилась. Он успел вовремя и, оттолкнув друга, ударил кулаком ему в челюсть. Тот сразу дал в ответ, и завязалась драка, грозящая быстро стать кровавым месивом.
Я и сама перепугалась, понимая, что Варину изнасиловать меня совсем не составляет труда. Их кулаки мутузили друг друга: кровь брызнула из носов обоих соперников. Я выбежала в поисках помощи, но в коридоре никого не было. Побежала во двор и встала, как вкопанная, увидев Милослава.
Наши глаза встретились. Его серые, становящиеся тёмными при виде меня и мои – зелёные. Я невольно пробежалась по нему взглядом: белоснежный идеальный костюм и чёрные туфли очень выделялись на фоне снежных гор, хотя сейчас была середина весны. «Всё–таки нашёл нас и у него, как обычно, вышколенный внешний вид, которым он меня и в первую нашу встречу очаровал».
– Поехали домой, – любимый голос залез в душу, как змея, но я по какой–то причине решила вспылить.
– Я – я же шлюха. Зачем ты приехал? – однако, несмотря на внешнюю браваду, мой голос дрогнул.
Он это заметил и продолжил наступать.
– Тобгял мне всё рассказал, ты переспала с Варином один раз, вернее одну ночь. Я прощаю тебя, но этого ребёнка никогда не приму.
– Он останется здесь. Это его судьба.
Милослав быстрым шагом подошёл ко мне и, не дав опомниться, засосал губы, жёстко, требовательно, грубо. Я мгновенно начала таять, как оплывшая свеча, и трястись, как нимфоманка. Его лицо отодвинулось на несколько сантиметров, любимые глаза пожирали убийственным взглядом.
– Я любила и люблю только тебя, – прошептала, чувствуя, что ноги подкашиваются.
– Я буду трахать тебя так, что ты взвоешь от усталости.
– Согласна.
Он подхватил меня на руки и поднёс к скамье, стоящей под одним из красных навесов, молниеносным движением поднял платье, порвал тонкие ажурные трусы и, совершенно не думая, что это монастырский двор, достал уже полностью стоящий член и, присев сам, усадил меня на себя. Мы плавно вошли друг в друга, и я застонала, когда эти яростные толчки начали добивать меня почти до матки.
В это время с одной стороны двора вышел Тобгял с сыном на руках, а с другой – Варин и Ромин, избитые друг другом, как два кровавых мешка.