— А что насчёт опасности для жителей? — не унималась Сара. — Хармони-Крик находится всего в нескольких милях отсюда. Стоит ли людям беспокоиться? Готовиться к возможной эвакуации? Есть ли план на случай, если эта… аномалия начнёт расширяться или двигаться в сторону города?
Арт на мгновение запнулся. Этот вопрос он задавал себе весь вечер, и ответа на него у него не было. Он чувствовал себя капитаном маленького судёнышка, застигнутого в открытом море неведомым, чудовищным штормом.
— На данный момент, повторяю, непосредственной, прямой угрозы для города нет, — твёрдо сказал он, стараясь, чтобы голос звучал как можно увереннее, хотя его взгляд невольно метнулся к туманному столбу, который, казалось, в сгущающихся вечерних сумерках стал ещё больше, ещё ближе, ещё зловещее. — Это явление пока локализовано здесь, на этом поле. Но мы, разумеется, держим ситуацию под постоянным контролем. Мой помощник, офицер О’Мэлли, будет дежурить здесь всю ночь, наблюдая за любыми изменениями. Мы настоятельно просим граждан сохранять спокойствие, не поддаваться панике и слухам, и, ради всего святого, не приближаться к этому месту до выяснения всех обстоятельств. Любая новая, подтверждённая информация будет немедленно доведена до сведения общественности через местные СМИ и радио.
Его слова звучали официально и успокаивающе, как и подобает представителю власти в чрезвычайной ситуации. Но в глубине серых, обычно насмешливых глаз, если присмотреться очень внимательно, можно было прочитать глубокую, почти первобытную тревогу, смешанную с растерянностью и дурным предчувствием. Он смотрел на медленно, гипнотически вращающийся столб тумана, и ему казалось, что он глядит в лицо чему-то древнему, непостижимому, абсолютно чуждому и бесконечно безразличному к человеческой суете, к их страхам и надеждам. Чему-то, что было здесь задолго до того, как первый белый поселенец построил свой скромный дом в долине Флатхед, и что останется здесь ещё долго после того, как последний человек покинет эту землю. И это «что-то» явно не предвещало ничего хорошего. Он чувствовал это каждой клеточкой своего тела, несмотря на весь свой жизненный опыт, прагматизм и врождённый скептицизм. Это было начало чего-то очень, очень плохого. Катастрофы, масштабы которой он пока даже не мог себе представить.
Глава 2
Глава 2
Утро застало окрестности Хармони-Крик неузнаваемыми. Ночь не принесла покоя, а скорее наоборот, она стала прологом к полномасштабному вторжению, но не из космоса, а из мира людей.
Рассвет казался обманчиво красив. Небо на востоке окрасилось в нежно-розовые и персиковые тона, контрастируя с мертвенно-белым, клубящимся столбом, который теперь казался ещё выше, ещё массивнее, словно за ночь он впитал в себя часть тьмы и разросся, подобно гигантскому грибу. Воздух был свеж и прохладен, но это была естественная утренняя прохлада, а не тот потусторонний, сосущий холод, что исходил от аномалии. Однако эта умиротворяющая картина была грубо разорвана звуками, которых эти тихие поля не слышали, пожалуй, никогда.
Сначала это был едва различимый гул, низкий, вибрирующий, словно далёкий гром. Затем он стал нарастать, превращаясь в тяжёлый, утробный рокот, от которого, казалось, дрожала земля. Джед Стоун, не спавший всю ночь, сидел на крыльце своего дома с чашкой остывшего кофе в руках и смотрел, как на горизонте, там, где просёлочная дорога выныривала из-за холма, показались первые огни. Это были не фары обычных машин. Это были мощные, слепящие прожекторы военной техники.
Колонна двигалась медленно, но неумолимо, как гигантская стальная змея. Впереди шли «Хамви» с пулемётными турелями, за ними крытые грузовики, похожие на огромных зелёных жуков, потом, бронетранспортёры на гусеничном ходу, оставлявшие на сухой земле глубокие колеи. Их дизельные двигатели ревели, выбрасывая в чистый утренний воздух клубы сизого дыма, а лязг гусениц и тяжёлый топот армейских ботинок по гравию окончательно уничтожили иллюзию мирного утра. Птицы, обычно заливавшиеся трелями в это время, испуганно смолкли и попрятались, а полевые мыши и суслики, вероятно, забились в самые глубокие норы. Это было похоже на вторжение, на оккупацию, хотя врага, по крайней мере, видимого, не было. Если не считать сам столб.
Солдаты, молодые ребята с напряжёнными, сосредоточенными лицами, действовали с механической точностью. Движения армейцев были отточены многочасовыми тренировками, но в глазах у многих читалось плохо скрытое любопытство и даже страх, когда они украдкой поглядывали на гигантский белый столб, доминировавший над всем пейзажем. Они разматывали мотки колючей проволоки с такой скоростью, словно от этого зависела их жизнь. Вбивали в землю стальные столбы, устанавливали мобильные заграждения с предупреждающими знаками: «ОПАСНАЯ ЗОНА! ПРОХОД ВОСПРЕЩЁН! ПРИКАЗ МИНИСТЕРСТВА ВНУТРЕННЕЙ БЕЗОПАСНОСТИ».