Джед Стоун вышел на дорогу, ведущую к его ранчо. Теперь она была перегорожена двумя «Хамви» и несколькими вооружёнными солдатами. Молодой сержант, едва ли старше его внука, вежливо, но твёрдо преградил ему путь.
— Сэр, дальше прохода нет. Территория оцеплена.
— Это моя земля, сынок, — хрипло сказал старик, показывая рукой в сторону своего дома и полей. — Мой дом там.
— Мне очень жаль, сэр, но приказ есть приказ.
Сержант явно чувствовал себя неловко.
— Пока что вы можете оставаться на своей территории, но выезд из неё будет ограничен. И приближаться к… объекту… категорически запрещено.
Старик ничего не ответил. Только горько усмехнулся и вернулся на крыльцо. Он чувствовал себя пленником на собственной земле.
В это же время, шериф Арт Галлоуэй и его помощник Кевин О’Мэлли стояли у патрульной машины, превратившись из хозяев положения в сторонних наблюдателей. К ним подошёл мужчина в строгом гражданском костюме, который совершенно не вязался с пыльной сельской местностью. Лицо его было лишено каких-либо эмоций, а взгляд цепким и холодным. Действительно, он чем-то напоминал собой персонажей из фильма «Люди в чёрном».
— Шериф Галлоуэй? — спросил мужчина, протягивая удостоверение. — Агент Томпсон, Министерство внутренней безопасности. С этого момента руководство операцией переходит к нам. Ваши люди могут помочь с регулировкой движения на дальних подъездах и координацией с местным населением. Ваш опыт здесь будет неоценим.
Последняя фраза прозвучала как вежливая формальность, отодвигающая Арта на скамейку запасных, мол: «Не мешайте работать профессионалам».
— Конечно, агент Томпсон.
Арт Галлоуэй постарался, чтобы его голос звучал спокойно и деловито, хотя внутри всё кипело от смеси раздражения и чувства собственного бессилия. Он был шерифом этого округа тридцать лет, знал здесь каждый камень, каждого жителя, а теперь какой-то хлыщ из Вашингтона, пахнущий дорогим одеколоном, одним махом отодвигал его в сторону, словно ненужную мебель.
— Мы с помощником О’Мэлли в вашем полном распоряжении. Чем можем помочь?
Томпсон едва заметно кивнул. Тонкие губы скривились в подобии улыбки, которая не достигла его холодных глаз.
— Ваше знание местности и людей будет бесценно для организации… скажем так, логистики и поддержания общественного порядка за пределами непосредственной зоны операции. Нам нужно будет организовать объездные пути, возможно, временные пункты размещения для эвакуированных, если до этого дойдёт. И, конечно, пресекать попытки несанкционированного проникновения любопытных граждан и представителей прессы. Я рассчитываю на ваше содействие.
«Рассчитываю на содействие, — мысленно передразнил Арт. — Значит, будете использовать нас как мальчиков на побегушках и козлов отпущения, если что-то пойдёт не так».
Он бросил взгляд на Кевина, который стоял рядом, явно впечатлённый масштабом происходящего и присутствием «больших шишек» из федеральных ведомств. В глазах молодого помощника читалась смесь восхищения и лёгкой зависти к этим людям в строгих костюмах и военной форме, которые, казалось, точно знали, что делают. Сам Арт в этом сильно сомневался.
Он видел, как рядом с палатками военных, которые росли как грибы после дождя, формируя целый полевой лагерь. Парковались новые чёрные внедорожники «Шевроле Субурбан» с затемнёнными наглухо стёклами и правительственными номерами. Из них выходили люди в таких же строгих костюмах, как у Томпсона, с такими же непроницаемыми лицами и кейсами в руках. ФБР. АНБ. Может, даже ЦРУ, чёрт их дери. Ситуация явно перестала быть просто местной диковинкой или даже природной аномалией. Она стремительно превращалась в федеральную проблему высшего уровня секретности. И ему, шерифу маленького городка в Монтане, в этой большой игре отводилась роль статиста.
Вслед за военными и спецслужбами прибыли учёные. Мобильные лаборатории, развёрнутые на базе огромных грузовиков, зашипели гидравликой, выдвигая антенны и датчики. Это была экстренно собранная научная группа, в которой царила атмосфера нервного возбуждения и профессионального шока, если можно так выразиться.