«Ледяной туман, который смотрит, — усмехнулся он про себя, качая головой. — Старик Стоун, наверное, перегрелся на солнце. Или опять что-то из своих знаменитых домашних настоек откупорил, тех, что покрепче динамита будут».
Он свернул на Третью просёлочную, поднимая за собой густое облако рыжей пыли, которое тут же оседало на придорожных кустах полыни. Дорога была настолько разбитой, что патрульный «Шевроле», хоть и был внедорожником, жалобно скрипел и подпрыгивал на каждой кочке, рискуя оставить подвеску где-нибудь посреди поля. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались выжженные солнцем, пожухлые поля, над которыми дрожал раскалённый воздух, создавая причудливые миражи. Ничто, абсолютно ничто не предвещало никаких аномалий.
Он уже почти доехал до ориентира старых, корявых вязов, когда заметил впереди что-то странное, что-то выделяющееся на фоне монотонного пейзажа. Сначала он подумал, что это дым от пожара, но цвет был неправильный. Слишком белый, слишком плотный, без желтизны или серости, присущей дыму. И форма…
Он сбросил скорость, инстинктивно напрягаясь. По мере приближения странный объект становился всё больше, всё отчётливее, приобретая пугающие очертания. Это действительно был столб. Огромный, молочно-белый, медленно, почти незаметно вращающийся столб, уходящий своей вершиной в самое небо, теряющийся в слепящей синеве.
Кевин резко ударил по тормозам. Машину немного занесло на гравии, и она остановилась, подняв ещё одно облако пыли. Он сидел, вцепившись в руль побелевшими пальцами, и не мог отвести глаз от этого… этого. Слова Джеда Стоуна, которые ещё минуту назад казались ему бредом выжившего из ума старика, теперь эхом отдавались у него в голове, наполняясь зловещим смыслом:
«Огромный! И холодный, как сама смерть! И он смотрит!»
Точнее даже будет сказать, он не смотрит. Совсем не смотрит. Просто ощущение, странное, непривычное, будто его разглядывают, следят за ним, изучают, но всё это не в человеческом понимании.
— Боже мой, — прошептал Кевин.
Профессиональный скептицизм, вся его городская самоуверенность испарились в одно мгновение, сменившись смесью изумления, недоверия и подступающего, леденящего душу страха. Он медленно, словно во сне, открыл дверцу и вышел из машины, чувствуя, как ноги становятся ватными, а сердце бешено колотится.
Зрелище, признаться, было одновременно завораживающим своей неземной красотой и пугающим до дрожи своей абсолютной чужеродностью. Столб тумана казался чем-то не от мира сего, неким порталом или чудовищным организмом, вторгшимся в привычную, понятную реальность. Его диаметр был никак не меньше десяти, а то и всех пятнадцати метров, как и говорил Джед. Верхняя часть действительно терялась где-то в слепящей синеве неба, словно это был мост в другой мир, или щупальце какого-то невообразимого существа, тянущееся из космоса. Вращение было плавным, гипнотическим, и от него исходило едва уловимое, низкочастотное гудение, похожее на звук работающего на пределе гигантского трансформатора, но гораздо ниже и глубже, такое, что ощущалось скорее всем телом, чем ушами.
Солнце палило нещадно. Термометр в машине показывал почти сорок градусов по Цельсию, но даже на расстоянии в полсотни метров Кевин ощущал волны пронизывающего холода, исходящие от столба. Это было настолько нереально, настолько выбивалось из всего его жизненного опыта, что на мгновение ему показалось, будто он спит и видит кошмарный сон.
В этот момент его внимание привлекло движение. С соседнего пастбища, принадлежавшего старому МакГрегору, медленно брела отара овец. Животные, пощипывая редкую траву, двигались прямо по направлению к туманному столбу, совершенно не обращая на него внимания.
Кевин смотрел, затаив дыхание. Одна овца, потом вторая, третья, подошли к границе тумана. Они не остановились. Они просто шагнули внутрь клубящейся белизны. И не вышли с другой стороны.
Помощник шерифа ждал. Секунду. Десять. Минуту. Овцы, вошедшие в столб, просто исчезли. Они не блеяли, не пытались вырваться. Просто растворились в нём.
Кевин стоял как громом поражённый, не в силах пошевелиться или издать хоть звук. Его мозг отчаянно пытался, но не мог обработать увиденное, найти ему хоть какое-то рациональное объяснение. Овцы. Простодушные, глупые создания. Просто вошли. И исчезли. Без звука. Без паники. Без малейшего сопротивления. Словно их никогда и не было. Будто они шагнули в другое измерение или были поглощены невидимым хищником.