Он перевёл остекленевший взгляд на остальную отару, которая, как ни в чём не бывало, спокойно продолжала свой путь, равнодушно объедая скудную, выжженную траву. Для них ничего не произошло. Мир не изменился. Но он-то видел! Он видел это своими глазами!
Холодный, липкий пот выступил у него на лбу и спине, рубашка мгновенно стала мокрой. Это было не просто странно. Это было жутко. Это было запредельно. Он почувствовал, как к горлу подступает тошнотворный комок, а желудок сжимается в ледяной узел. Ему вдруг отчаянно, до боли в груди, захотелось оказаться где-нибудь очень далеко отсюда, в шумном, безопасном городе, в своей маленькой, уютной квартирке, рядом с Мартой, под её тёплым боком. Что угодно, только не здесь, не перед лицом этой молчаливой, всепоглощающей, молочно-белой стены, от которой веяло смертью и безумием.
Руки Кевина задрожали так сильно, что он с трудом смог достать пачку сигарет «Мальборо» из нагрудного кармана рубашки. Пальцы не слушались, когда он пытался вытряхнуть одну. Наконец ему это удалось. Сигарета плясала в его губах, когда он несколько раз чиркнул зажигалкой «Зиппо», прежде чем слабое пламя коснулось табака. Первый глубокий, судорожный вдох едкого дыма немного привёл его в чувство, но дрожь во всём теле не унималась. Он смотрел на столб тумана, и ему казалось, что тот стал ещё больше, ещё ближе, что он медленно, но неумолимо расширяется, поглощая всё вокруг. Или это просто его воображение, подорванное ужасом, разыгралось не на шутку?
Он вспомнил слова Джеда, которые теперь звучали как пророчество:
«Там что-то есть… Оно опасное».
Теперь Кевин понимал, что имел в виду старик. Это не просто погодное явление, не оптическая иллюзия. Это нечто… иное. Нечто живое, или квази-живое, но определённо враждебное. И оно поглощает живое. Бесследно.
Он вдруг резко бросил почти целую сигарету на сухую, потрескавшуюся землю, яростно затоптал её тяжёлым полицейским ботинком, словно пытаясь избавиться от наваждения, от этого липкого, всепроникающего страха. Нужно было немедленно сообщить шерифу. Нужно было что-то делать. Предупредить людей. Хотя он понятия не имел, что можно сделать против такой… такой штуки.
— Шериф, приём. Это О’Мэлли.
— Слышу тебя, Кевин, — раздался в ответ трескучий голос Арта. — Ну что там, нашёл свой айсберг?
Кевин сглотнул.
— Шериф… Джед был прав. Даже больше, чем прав. Эта штука… она огромная. И она… шериф, я только что видел, как в неё вошли овцы МакГрегора. И они не вышли. Они просто исчезли.
В рации на несколько секунд повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь треском статических помех, которые казались сейчас громче выстрелов. Кевин слышал своё собственное прерывистое, хриплое дыхание и оглушительный стук сердца в ушах. Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем голос Арта, искажённый помехами, прозвучал снова. На этот раз в нём не было и тени иронии или снисхождения. Только напряжение, недоверие и плохо скрытая, нарастающая тревога.
— Овцы исчезли? — переспросил Арт, и в его голосе слышалось откровенное недоверие, смешанное с растущим, противным его воле беспокойством. — Кевин, ты уверен в том, что говоришь? Может, они просто зашли в туман и вышли с другой стороны, а ты не заметил? Или спрятались где-то в нём, он же густой, говоришь? Овцы — они тупые создания, знаешь ли.
— Шериф, я не спускал с них глаз!
голос помощника сорвался на фальцет, он едва сдерживал истерику.
— Их было три! Три взрослые овцы! Они вошли, и всё! Пропали! Туман абсолютно непрозрачный, там дальше вытянутой руки ничего не видно. Но они не вышли! И никакого шума, никакого блеяния, ничего! Просто… растворились. Как будто их и не было никогда. И этот холод… он настоящий, шериф. Я стою от этого столба метрах в пятидесяти, не меньше, а меня всего колотит, зуб на зуб не попадает. Здесь что-то очень неправильное, шериф! Очень!
Снова молчание, ещё более тягостное, чем прежде. Кевин представил себе лицо Арта, обычно добродушное и немного красноватое, сейчас оно, должно быть, было серьёзным и озабоченным, а в глазах застыло то самое выражение, которое появлялось у него, когда случалось что-то действительно из ряда вон выходящее. Ладонь, наверное, легла на область сердца, как это происходило в последнее время.
— Как выглядит этот столб сейчас? — наконец спросил Арт напряжённым голосом. — Он изменился с тех пор, как Джед его видел? Он растёт, как говорит Джед?