Благословение Господне, танец завершился без всяких проблем.
– Ma chère, я так устала, – сказала негромко, повернувшись к Марии.
– Баронесса, какие ваши годы! – заявил Иван Якимович за моей спиной. – Я вот в бытность свою вице-губернатором, для поддержания сил по несколько чашек кофию выпивал в день. Очень бодрит, знаете-ли. Да и дел столько исполнить позволительно.
– Благодарю покорно, но пить его во множестве нехорошо.
Честно говоря, вид господина Ломачевского мне стал нравится, всё меньше. Лицо его было покрасневшее, дышал он довольно прерывисто. Взяв мужчину за руку, чтобы помочь опуститься на диван, нашла у него учащённое сердцебиение.
– Екатерина Петровна, что-то мне не хорошо, – сказал он, приложив пальцы к вискам, – кружится всё. Зря я так молодничать вздумал.
– Что-то случилось? – господин Рубановский, как всегда, появлялся незаметно.
– Иван Якимовичу дурно сделалось, – ответила тихо.
– А как у него с давлением крови, в его то возрасте? Моя бабушка, там, когда с гипертонией101 мучилась, всегда так же выглядела, особенно после резких движений.
– Ну, так, пока барометров для людей не придумали ещё.
– Хм… есть тут способ один… нужно какое-нибудь колечко и сантиметровая линейка, – ответил он, улыбаясь, – бабушка поделилась. Она им пользовалась, чтобы к врачам в поликлинику не ходить. В её время такие приборы были «дефицит».
– А почему именно французской мерой?
– Ну, у нас, – прошептал он со значением, – так привычнее.
– Колечко я вам найду…
– Только без камней! Оно должно быть цельным. А я попробую нарисовать необходимую шкалу.
Минут через десять Павел Матвеевич вернулся, предложив всем «изумительный фокус». Без всякой его помощи, колечко, продетое на нитку, будет двигаться.
Сверху согнутого предплечья статского советника уложили разграфлённую полоску бумаги от нуля до двадцати. Одолженное у Марии простенькое золотое колечко подвесили на нитку, чуть длиннее пяди102. Меня попросили эту «странную конструкцию» поднести к нулевой позиции, и постепенно, без рывков, вести кольцо вдоль делений к ладони.
Неожиданно, оно стало раскачиваться слева направо, когда немного приблизилось к цифре девять. Я ошеломлённо замерла. «Провидец» попросил вести кольцо дальше. Следующее движение произошло на цифре пятнадцать. Заинтригованы были все и посыпались просьбы попробовать сделать это самим.
– Так и есть, давление сильно повышено, – зашептал Павел Матвеевич.
– Но у меня нет подходящих лекарств.
Господин Рубановский слегка задумался, а затем прошёл в буфетную. Вернулся он оттуда с ломтиками лимона, которые, как я помню, украшали устрицы.
– Нужно как-то заставить его это съесть, – заявил он уверенно.
Выдохнув, я кивнула и, забрав у него тарелку, приблизилась к Ивану Якимовичу, который сидел, закрыв глаза.
– Ваше высокородие, вам необходимо это скушать! Желательно всё.
Обескураженное выражение было не только на его лице, но и на «бабушкином».
– Луиза, ты уверена, что это поможет? – с сомнением спросила Екатерина Петровна.
Я только согласно кивнула головой. Пока ещё советы «провидца» всегда были полезны. Его знания, действительно проявлялись в моменты необходимости.
Принюхиваясь к явно различимому «морскому» запаху, господин Ломачевский тщательно разжёвывал лимон. Отчаянно стараясь не кривится, он смотрел на меня обиженно, но храбрился подбадриваемый «бабушкой».
«Фокус» привлёк внимание большого количества гостей, которые продолжали подходить к нам, требуя собственноручно убедиться в том, что никто колечко не шатает и даже не дует на него. Особенно привлекало их то, что раскачивалось оно у разных людей, на разных шкалах. В это время «провидец» объяснял мне значение цифр.
Что не удивительно, скопление такого большого общества наконец-таки притянуло внимание врачей. Пытаясь разгадать причину, ко мне подошёл Семён Матвеевич, только что наблюдавший движение предмета в руках Витольда Христиановича.
– Признайтесь, баронесса! В чём смысл всего этого? Ведь расчерченная бумажка неспроста крепилась к руке? Я совершенно уверен, что вы не любительница дешёвых фокусов. И такие весьма странные деления…
– Вы правы, Ваше высокоблагородие. У сего действа есть смысл, и он связан с медициной.
102
Пядь – древнерусская мера длины, изначально равная расстоянию между концами растянутых пальцев руки – большого и указательного. Примерно равна 17,78 см.