Но на самих этажах было на удивление чисто. На некоторых дверях даже висели таблички с именами, но куртизанка к ним не приглядывалась. Господин в белом остановился как раз напротив одной такой, помялся на пороге, а потом постучал.
– Хозяйка, есть кто дома? – ему не ответили. – Просьба есть.
Дверь распахнулась, смачно впечатавшись в стену. Дородная женщина с половником в руке сперва злобно зыркнула на куртизанку, но вдруг изменилась в лице и в ужасе ахнула.
– Ваше благородие! Как так-то?
– Пиджак постираешь? – спросил господин в белом как ни в чём ни бывало.
– Да что от него осталось!.. Постираю, не переживай. А ты иди, отлежись. Глянь, сырой весь! – и тут же переключилась на куртизанку: – А эта что, тащилась за тобой под дождём?
Господин в белом покачал головой.
– На себе тащила. Ну, мы пойдём, – и поплёлся по коридору, оставив хозяйку стоять в смятении.
Как выяснилось, четвёртый этаж был не последним. Ушлые домовладельцы возвели под самой крышей ещё одну комнату, слишком тесную для двоих, но в самый раз для одного. Жильца выдавали только сложенные на тумбочке белые рубашки и свеча на подоконнике.
– Раздевайся, – предложил господин в белом и заметно пошатнулся. – Мы дома.
Куртизанка помогла ему сесть на кровать, потом сообразила, что всё ещё держит в руках бутыль, полученную от доктора, и приткнула её рядом со свечой. Обернулась: господин в белом так и не пошевелился. Выругавшись сквозь зубы, она помогла ему снять рубашку, затем разделась сама, оставшись в корсаже и панталонах, и обессиленно рухнула на кровать. Рядом тяжело опустился на подушки господин в белом.
– Я найду денег, – выдохнул он. – В ломбарде хорошо заплатят за часы. Завтра рассчитаемся с доктором и…
Куртизанка не дослушала до конца и провалилась в сон.
Но на следующий день господин в белом не поднялся с кровати: его разбила лихорадка. Куртизанка проснулась под его бессвязное бормотание и быстро поняла, что дело неладно. Немудрено: они плелись под проливным дождём и продрогли до костей. Куртизанка и сама чувствовала себя больной, но на ногах держалась.
Надевать грязное платье не хотелось, но другого у неё не было – как, впрочем, и других туфель. Выглядела она, должно быть, не ахти. Но, может, хозяйка не посмотрит на её помятый вид и не откажет в помощи: она ведь хорошо относилась к господину в белом. И наверняка хорошо относится к деньгам.
– Чем обязана? – процедила хозяйка, впустив куртизанку внутрь. Невесть откуда взявшаяся девка в кричаще-ярком платье не вызывала у неё доверия.
– Его благородие бредит, – прошептала куртизанка. Голос совершенно её не слушался. – У вас есть молоко и хлеб? Хотя бы немного. Мне есть, чем заплатить.
Хозяйка искоса посмотрела на неё.
– Я помогу.
Она действительно не осталась в стороне: поделилась с куртизанкой своим скудным обедом, одолжила старое платье и нарвала тряпок для бинтов, великодушно прокипятив их на своём очаге. Куртизанка не верила своему счастью, пока не спросила, что же с пиджаком.
– Так вот он весь, – хозяйка кивнула на кучу бинтов. – Не смотри на меня так. Это большее, на что он мог сгодиться.
Только у господина в белом не было другого пиджака.
Когда хозяйка ушла, куртизанка обшарила комнату господина в белом сверху донизу. Карточки на хлеб и молоко обнаружились в тумбочке, как и кошель с медяками. Там же, в верхнем ящике, лежали спички и нитка с иголкой. Под кроватью стояли две бутылки: одна, наполовину пустая, с уксусом, и непочатая – с водкой, – и тазик для умывания. Куртизанка вытащила и то, и другое. Пригодится.
За окном лениво барабанил дождь, в очередной раз похолодало. Не стоило бы выходить из дома в такую погоду, тем более с саднящим горлом, но ничего съестного у господина в белом куртизанка так и не нашла. Карточек надолго не хватит, а денег…
В голову навязчиво лез вчерашний разговор, но она никак не могла вспомнить, о чём же шла речь.