– Похоже, мы договоримся.
В комнатке под крышей доктор пробыл недолго. Пробормотав что-то про воспалившиеся лёгкие, он велел давать господину в белом микстуру, поить его бульоном и следить, чтобы комнату не продувало, а если взмокнет, то менять ему бельё. Потом осмотрел рану, удовлетворённо хмыкнул и сам её перевязал, чем-то смазав. Куртизанка мало что понимала из его объяснений – это, впрочем, было видно по её насупленному лицу.
– Просто делай, что я сказал. Остальное не в наших силах, – подвёл итог доктор. – Два-три дня, и будет ясно, выкарабкается его благородие или нет.
Куртизанка дёрнула плечами. На душе у неё скребли кошки.
– Сколько я вам должна?
– Можно подумать, тебе есть, чем платить.
– Я предпочла бы сразу рассчитаться за беспокойство той ночью… от его имени, – она качнула головой в сторону господина в белом.
– Я думал, такие, как ты, живут в долг.
– Я не хочу быть никому должна.
Доктор хмыкнул.
– Так вот почему ты здесь. Его благородие вытащил тебя, а теперь ты вытаскиваешь его? Занятно. Тебе ведь он не важен. Важно лишь то, что он может тебе дать – если выздоровеет, конечно. А это, сама понимаешь, вопрос открытый.
– Выздоровеет, – этот разговор начинал её злить.
– А потом ты уйдёшь от него.
– А это уже не ваше дело.
– Как посмотреть.
– То есть?
Доктор усмехнулся.
– Тебе необязательно всю жизнь прозябать в клетушке под крышей. Представь себе квартиру на втором этаже, третью дверь слева… Чистую постель, кофе каждое утро. Гостей из тех служивых, что ещё не обеднели…
– Выметайтесь.
Доктор изменился в лице.
– Что?
– Забирайте деньги и выметайтесь, – повторила куртизанка. – Я не намерена вас терпеть.
Доктор неприятно рассмеялся – куртизанка с трудом удержалась, чтобы не расцарапать ему лицо.
– Сорок за всё.
Она вытащила деньги из корсажа и отсчитала четыре десятки, потом добавила ещё одну.
– Вы, помнится, одолжили его благородию немного денег на обратную дорогу. И плащ.
– Да, было дело. Думал, вы и не запомните.
– Я ничего не забываю, – процедила куртизанка. – Надеюсь, на эти деньги вы найдёте экипаж под стать вашему самомнению.
Доктор взглянул на неё поверх очков, откланялся и вышел. Хоть дверью не хлопнул, и на том спасибо.
В одно утро куртизанка вышла к хозяйке за горячей водой, а, когда вернулась, увидела, что господин в белом лежит, уставившись в потолок. Он не сразу на неё посмотрел. Куртизанка успела поставить таз на пол, кинуть в него грязные рубашки и начать стирать, прежде чем её окликнули.
– Давно я так?
– Больше недели.
Господин в белом снова отвернулся, прикрыл глаза. Куртизанка притихла, вслушиваясь в его дыхание. Но нет, ничего необычного – ни хрипит, ни клокочет.
– На что ты жила? – наконец спросил он.
Куртизанка пожала плечами.
– Карточки. И… ваши часы. Я сдала их в ломбард.
Тот кивнул.
– По-моему, я сам это предложил.
– …Да, – согласилась куртизанка. – Это было последнее, что вы сказали. – Она помолчала, подбирая слова. – Я рассчиталась с доктором.
– Он приходил?
– Дня три назад.
Господин в белом покачал головой.
– Ничего не помню. В голове одна пустота.
– Доктор что-то говорил про воспалившиеся лёгкие…
– Ну, это ненамного проясняет картину.
Куртизанка смолкла. Руки продолжали делать свою работу – намыливать рубашку, стирать, полоскать, – а мысли её были далеко отсюда.
– Тебе тоже нужно сходить к доктору.
Куртизанка аж поперхнулась и едва не выронила мыло.
– Зачем? Я ведь не болею.
– Ты не можешь знать наверняка. Гости в твоём заведении не признались бы, что заразны. Да и хозяину, подозреваю, до этого не было никакого дела.
Господин в белом даже не подозревал, насколько был прав.
К докторскому дому куртизанка не шла – тащилась. Сама мысль заговорить с ним ещё раз была ей противна и комом стояла в горле. Но её возражения выглядели как глупые отговорки. Куртизанка и сама знала, что господин в белом говорит дело. Она видела трясущихся куртизанок с провалившимся носом, гниющих изнутри: их забивали камнями и оставляли умирать в подворотнях. Она не хотела закончить так же.