– Ничего особенного.
Господин в белом не сводил с неё глаз.
– Я всегда думала, что никогда не захочу ребёнка, – проговорила она сама не зная зачем. – А теперь, когда знаю, что могу его не выносить… Как будто что-то оборвалось. Как будто я теперь неполноценная.
– Ты же знаешь, что это не так.
– Я и не была полноценной, никогда. Меня и за человека не считали – что в том ресторане, что в любом другом. Так… дырка. Пустое место. Но каждый от меня что-то требовал.
– Ты никому ничего не должна.
– Даже тебе?
– Даже мне.
– Ты вытащил меня из…
– Неважно, откуда я тебя вытащил, – господин в белом попытался привстать, но поморщился от боли и прекратил двигаться. – Ты бы справилась и без меня. А вот я без тебя – навряд ли.
– Но ты тоже от меня что-то потребуешь, да?
Господин в белом покачал головой.
Дни тянулись один за другим: куртизанка стирала, варила бульон из тушёнки, кроша туда хлеб, в очередной раз шла за продуктами и отстаивала длинную очередь в четыре квартала. А на улице холодало, продуктовых карточек становилось всё меньше, и куртизанка не знала, где достать ещё. А господин в белом кашлял. Кашлял надсадно, хрипло, заходясь в приступах и днём, и ночью – пару раз им даже стучали снизу. Микстура не помогала, хоть господин в белом и пил её дважды в день по столовой ложке. Он осунулся, оброс бородой и почти не спал ночами. Как и куртизанка – она и забыла, когда высыпалась в последний раз.
– Не о такой жизни ты мечтала, – как-то раз сказал ей господин в белом. – Не об обнищалом дворянине без гроша за душой. Не о чердаке в обветшалом доме с единственной кроватью и тумбочкой. Постоянно в стирке, в готовке…
– Я сама выбрала такую жизнь.
– Надо признать, особого выбора у тебя не было.
Куртизанка не ответила. Перед глазами вставал образ ухажёра, провожавшего её от самого докторского дома, и она невольно задавалась вопросом: а не будет ли с ним сытнее, спокойнее? Она ни разу не встретила его с того самого дня и уже начинала думать, что он забыл о ней – но ошиблась.
Когда она пошла за молоком, он встретил её у дома. Некоторое время шёл рядом, но куртизанка молчала. Потом наконец заговорил.
– Рад тебя видеть, – куртизанка пожала плечами. – Ты опять молчишь.
– На улице слишком холодно, чтобы говорить.
По небу опять ползли тучи.
– Этот плащ совсем не греет.
– У меня нет другого.
– И он с мужского плеча, – его голос прозвучал почти жалобно.
– Не думал же ты, что я живу одна? – огрызнулась куртизанка.
Опять повисла неловкая тишина.
– Если твой… не знаю, кем он тебе приходится, не может даже найти тебе плащ, почему ты от него не уйдёшь? Ты молода и красива, без внимания не останешься, тебя оденут по последней моде, подыщут квартиру… – куртизанка презрительно фыркнула. – Нет, ты меня послушай. Если ты согласишься…
– Ты пытаешься меня купить.
– Ты не похожа на женщину, которую можно купить.
Куртизанка едва не расхохоталась во весь голос.
– О, ты многого обо мне не знаешь.
– Твоё прошлое не имеет значение.
Как же, как же.
– А будущее?
– Я об этом и беспокоюсь.
Вдалеке показался хвост очереди – в этот раз она была едва ли не в два раза длиннее обычного. При мысли о том, сколько придётся выстоять ради жалкого пакета молока и куска хлеба, куртизанка содрогнулась. Тушёнки ей сегодня не видать – карточки на неё господин в белом советовал приберечь.
– Послушай, – её ухажёр остановился, разглядывая носки своих туфель – не самых дорогих, но и не самых дешёвых. – Я не хочу делить тебя с кем бы то ни было. Ты должна выбрать между мной и… тем, другим. На этом же самом месте я буду ждать тебя в полдень. Завтра. Ты не обязана приходить, я не настаиваю… и не буду преследовать, если ты решишь остаться не со мной. Исчезну из твоей жизни. Постараюсь тебя забыть.
Горазд красиво говорить, а на деле… а что на самом деле?
– Я подумаю.
Ухажёр несмело улыбнулся.