– Я не безнадёжен?
– Говорю же – подумаю.
Ухажёр неловко переминался с ноги на ногу, разглядывая всё удлиняющуюся очередь, похожую на гигантскую многоножку, и вдруг наклонился, коснулся губами щеки и был таков – только рукой помахал на прощание. Куртизанка оторопело глядела ему вслед, а потом покачала головой и встала в конец очереди.
Хлеб закончился, когда очередь не прошла и наполовину.
Люди заволновались. Карточки, их единственное спасение от голодной смерти, отныне были бесполезными. В узеньком окошке разводили руками, мол, хлеба со вчерашнего дня не привозили, но обезумевших от злости людей навряд ли можно было остановить.
– Все знают, кто торгует хлебом из-под полы! – басил один.
– Ворюги! – вторили ему в конце очереди.
– Небось, для себя остатки приберегли! – взвизгнула старушенция за спиной у куртизанки.
– Да выволочь их оттуда и все! – крикнули сзади. Очередь замерла, прислушиваясь, и взбунтовалась.
Идти против толпы было самоубийством, но куртизанка не пошла против людского потока, а юркнула в сторону, под крыши прижавшихся друг к другу домов. И вовремя: потрясая кулаками, очередь двинулась на ларек и снесла его без особых усилий. Сидевших внутри фасовщиков вытащили наружу и оставили на растерзание обезумевшим от ненависти горожанам. Двое молодчиков залезли в ларек, обшарили его сверху донизу – и как они только в нём поместились? – но не нашли ничего, кроме пустых ящиков да ножей для нарезки хлеба.
Лучше бы они там ничего не нашли, угрюмо подумала куртизанка, наблюдая, как они толкают речь о позабывшем о них правительстве, о наживающихся на бедняках держателях ломбардов и наплевавших на совесть перекупщиках.
Пора было бежать. Жизнь стоила дороже идеи – тем более, идеи чужой.
Выкрикивать лозунги под окнами жилых домов показалась предводителям затеей скучной, поэтому толпа хлынула в сторону проспекта, оставляя за собой битые стекла и выломанные двери; куртизанка следовала за ней, стараясь держаться подальше от особо рьяных поборников справедливости. Те не стеснялись бить окна в ломбардах, а возмущённых ростовщиков вытаскивать на улицы и учить уму-разуму. Так им и надо, злорадно подумала куртизанка: платили они мало, а проценты драли втридорога.
А потом кто-то заголосил, послышалась стрельба, и толпа отпрянула. Куртизанка поддалась всеобщей панике и побежала вместе со всеми. Но вот сзади ликующе завопили, выстрелов больше не было слышно — только звон разбитых стекол; и толпа, взревев, бросилась обратно, как падальщики бросаются на свою жертву.
Выстрелы прогремели вновь, но на этот раз люди не испугались – наоборот, это придало им уверенности: теперь револьверы были на их стороне. Такой толпы не побоится разве что императорская гвардия, но её в этих местах отродясь не видели. И как теперь, спрашивается, возвращаться домой?..
Куртизанке было бы спокойнее, если бы она была не одна, но господин в белом, его хвалёное благородие, был далеко отсюда.
Она ждала не меньше часа, прежде чем толпа рассеялась по улочкам поменьше. Одиночки, вооружённые палками или невооружёнными вовсе, всё ещё бродили по проспекту. Местные жители уже открывали ставни и проклинали нарушителей спокойствия, но не более: мало ли, что тихушники прячут за пазухой. Куртизанка тоже боялась их и потому ускорила шаг, не оглядываясь и полагаясь только на слух.
– Эй! – вдруг окликнули её. – Эй, ты, да, ты! Чего не смотришь? – но куртизанка не замедлила шаг и не повернулась на голос. – А надо было бы смотреть, как разоряют старика! Все вы слышали, как грабили мой прилавок, и никто не вышел на подмогу! Грабьте награбленное! Хватай, сколько унесешь! Старик завтра окочурится, что ему эти цацки!
Куртизанка всё-таки замедлила шаг. Ополоумевший от горя ростовщик вышвыривал из ломбарда своё добро и едва ли не всовывал его в руки прохожим, а те были и рады такому повороту событий.
– Бей стёкла! Жги дома! – хохотал безумец, а куртизанка не могла понять, что же он держит в руках. А потом разглядела: то был плащ, как раз такой, в котором ей будет нехолодно. Она рванула на другую сторону улицы, опережая какую-то старуху с клюкой, и выхватила плащ у ростовщика. Старуха взвыла и попыталась достать её палкой, но безуспешно.
– Побью! – пригрозила она напоследок и тут же принялась копаться в куче драгоценностей, портсигаров, часов и других ценных безделушек. А куртизанка бежала без оглядки, прижимая к себе добычу, и надеялась, что её не остановит ни один из полицейских патрулей.