Я почувствовала себя тем самым обывателям и больше ничего спрашивать не стала. Остаток ужина прошел в тишине, отец лишь сказал, что сам вымоет посуду. Я поднялась в свою комнату, где меня ждала домашняя работа по математике. Кажется, папа тоже не любит точные науки. Кое-как решив все уравнения, я немного послушала Дэвида Боуи и забралась под одеяло. Была мысль что-нибудь посмотреть, но я уснула прежде, чем решила какой именно сериал это будет сегодня.
Остаток недели прошел вполне вменяемо. Видимо, сценарист моей жизни слез с тяжелых наркотиков и перестал отлынивать от работы. Я понемногу привыкала к школе, а к пятнице и вовсе знала в лицо почти всех студентов. Девушки из волейбольной команды научились меня страховать и делали мне пас только в присутствии физрука. Рыжий все еще прогуливал.
Каждый день я видела, как его кровные и не очень родственники появлялись в столовой без него. Дышать становилось легче, и я с удвоенной энергией принимала участие в общей беседе. В основном, обсуждали поездку Ла-Пуш, которую Майк с друзьями собирались совершить через две недели. Меня тоже позвали, и я с радостью согласилась.
В пятницу я шла на биологию, полностью уверившись в том, что Эдвард забил на школу. Я уже и не думала о нем, все шутки по этому поводу мне быстро надоели, а новых на горизонте что-то не предвиделось. Первые выходные в Форксе не были богаты событиями. Батя дежурил, я пересматривала «Во все тяжкие» и болтала с мамой по телефону. В воскресение я все же снизошла до того, чтобы выползти из дома. Дождь быстро смочил мои волосы, и я чувствовала себя Голлумом, которому надели парик. Местный книжный привел меня в ужас — куча любовных романов с полуголыми мужиками на обложках и сборники анекдотов о рыбалке. Нет, спасибо, пошли нахер. За бумажными книгами буду ездить в Олимпию или Сиэтл. Посчитав, сколько денег уйдет на бензин, я охуела.
Да, все выходные шел дождь, но к нему я уже успела привыкнуть. Странное дело, но спалось под него просто отлично, гораздо лучше, чем дома.
В понедельник утром на стоянке я встретила много своих корешей. Все приветливо улыбались и махали руками как пингвины из Мадагаскара. Было холодно как в жопе у Иного, зато без дождя. На английском я как обычно сидела с Майком. Писали тест по «Грозовому перевалу». Скорее всего, я его завалила.
Да, определенно можно было утверждать, что я привыкала гораздо быстрее, чем надеялась, и чувствовала себя вполне комфортно. Когда мы вышли из класса, в воздухе летали белые хлопья, похожие на кокаин. В школьном дворе царило радостное возбуждение. Первый снег в этом году.
— Ты что, никогда раньше не видела снегопад? — спросил Майк, видя мой щенячий восторг.
— Только по телевизору. — ответила я, старательно лепя свой первый снежок.
Руки тут же покраснели, но я ни о чем не жалела. Ньютон засмеялся и покачал головой. В тот самый момент большой снежок ударил его по затылку. Мы оба стали лихорадочно оглядываться по сторонам, пытаясь определить, кто его швырнул. Я подозревала Эрика, который быстрым шагом шел к спортзалу, хотя по расписанию у него была тригонометрия. Очевидно, Майк подумал то же самое. Нагнувшись он зачерпнул снег и бросил мне на прощание:
— Увидимся за ленчем, окей?
— Покажи ему, и да пребудет с тобой сила.
Парень кивнул, не сводя глаз с удаляющейся спины Эрика.
В то утро только и разговоров было что о снеге. Все-таки первый снегопад в этом году. После испанского мы с Джессикой рванули в столовую. Я держала в руках папку как щит, но Джессика все же умудрилась в меня попасть, хотя я тоже в долгу не осталась. У самого входа нас догнал Майк. С мокрыми волосами, торчавшими во все стороны, он стал похож на ежа. Пока мы стояли в очереди, обсуждая снег, я машинально взглянула в дальний конец столовой и знатно так пересралась. За столом сидели пятеро. Не четверо. Пятеро. Блять.
Джессика дернула меня за рукав.
— Белла, ты чего копаешься?
— Погоди, в глаз что-то попало.
Вытащив несуществующую соринку, я взяла содовую. Аппетит сказал: «Ну нахер» и свалил.
Тихо матеря себя и свой дурацкий организм, я подождала, пока Майк и Джессика выберут еду, и грохнула свой поднос на столик. Пиздец охуенно пообедала. Мне что теперь из-за одного урода на диете сидеть? Я глотнула содовой. По закону жанра желудок немедленно заурчал, как оргия китов. Майк дважды спросил, все ли в порядке, я чуть не послала его, но сдержала себя и только улыбнулась. Если бы я ответила честно, то пришлось бы цитировать Марселеса Уоллеса. Норма? Какая, нахуй, норма. Пластиковый стакан жалобно треснул. Я подняла глаза.