— Ясно.
К счастью, мистер Беннер начал урок. Я попыталась сосредоточиться, слушая задание на сегодняшнюю лабораторку. Лежащие в коробках предметные стекла с репчатым луком были спутаны. Вместе с соседом по парте нам предстояло разложить их по порядку в соответствии с фазами митоза, причем без помощи учебника. Через двадцать минут Беннер проверит, как мы справились.
— Можете приступать! — скомандовал он, глядя на часы.
— Леди желает начать первой? — улыбнулся Эдвард.
Эй, ты что джентльмен из девятнадцатого века? Хули так пафосно говоришь? Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова.
— Если хочешь, начну я. — сказал он уже без тени улыбки, видимо приняв меня за слабоумную.
— Еще чего. — возмутилась я, злобно хохоча в душе.
Да, я блефовала. Эту лабораторку я уже делала и знала, что надо искать. Никаких проблем не должно было возникнуть. Я вставила первый препарат и настроила микроскоп на сорокакратное увеличение.
— Профаза! — объявила я, мельком глянув в окуляр.
— Можно посмотреть? — попросил Эдвард, увидев, что я вынимаю препарат. Пытаясь меня остановить, он случайно коснулся моей руки. Пальцы у него были ледяными, словно он их всю перемену в холодильнике держал или с белыми ходоками обнимался, это как посмотреть…
— Прости, — пробормотал Эдвард, поспешно убирая руку подальше от моей.
Однако от мысли заглянуть в окуляр микроскопа он так и не отказался. Я снисходительно наблюдала за тем, как он изучал препарат.
— Профаза, — согласился он, аккуратно вписывая это слово в первую колонку таблицы. Затем вставил второй препарат и рассмотрел его. — Анафаза, — провозгласил он, тут же заполняя вторую колонку.
— Можно мне?
Ухмыльнувшись, рыжий придвинул микроскоп ко мне. Заглянув в окуляр, я почувствовала досаду. Черт побери, он прав!
— Препарат номер три? — попросила я, протягивая руку.
Эдвард осторожно передал мне приборное стекло, стараясь не касаться моей ладони. На этот раз я не смотрела в окуляр и секунды.
— Интерфаза!
Рыжий еще не успел попросить, а я уже двигала микроскоп к нему. Парень мельком взглянул на препарат и занес результат в таблицу. Я и сама могла бы сделать запись, но почерк у этого гаденыша был настолько красивым, что мне не хотелось позориться со своими каракулями.
Мы закончили раньше всех. Я видела, как Майк с соседкой в немом отчаянии смотрят на коробку с препаратами. Еще одна пара тайком листала учебник.
Всеми силами я старалась не залипать на рыжего. Тщетно, блять. Он и сам смотрел на меня, причем с тем же необъяснимым разочарованием. И тут я поняла, что изменилось в его лице.
— У тебя линзы?
— Линзы? Ха, нет!
Мой вопрос застал его врасплох.
— В прошлый раз у тебя глаза были другого цвета.
Я мысленно дала себе по башке, но Эдвард только плечами пожал. Чувствуя, что краснею я уставилась на свой рисунок. В прошлый раз глаза у него были черными, а сейчас он словно залил себе в радужки расплавленное золото. Или тогда у него были расширенные зрачки? Кстати, Марк Рентон тоже был рыжим… Блять, так, стоп. А он часом не наркоман?
Пока я находилась в ступоре, осознавая открывшуюся мне истину, к нашей парте подошел мистер Беннер, решивший, что мы бездельничаем.
— Эдвард, кажется, ты не подумал, что Изабелле тоже неплохо было бы поработать с микроскопом.
— Я определил только две фазы из пяти. — рассеянно ответил Эдвард.
Мистер Беннер скептически посмотрел на меня.
— Ты уже делала эту лабораторную?
— Да, но не на луковом корне. — нехотя призналась я.
— Понятно.
Пробормотав что-то еще, учитель ушел восвояси.
— Ты ведь не любишь дождь? — спросил Эдвард.
— Мы о погоде будем говорить? Расслабься, это не светский прием.
— Просто не понимаю, если ты не любишь дождь, то зачем ты тогда сюда приехала?
— Это что, допрос?
— Прости, я просто… Признаю, это могло прозвучать невежливо.
— Да нет, просто это сложно объяснить.
— Попробую понять. — настаивал Эдвард.
Я долго молчала, взвешивая все за и против. Пожалуй, часть правды все же можно рассказать. Привет, старые грабли, давно не виделись, как жизнь, мое лицо по вам скучало.
— Мама снова вышла замуж. — наконец сказала я.
— А говоришь, что сложно. И ты не поладила с отчимом?
— Эй, ты что гадалкой подрабатываешь на полставки? И не гони мне тут на отчима, он классный, и в отличие от некоторых шутки понимает.
— А почему ты тогда не осталась с ними?
Хрен его знает, чем был вызван такой интерес к моей персоне. Рыжий смотрел на меня как ученики на Конфуция или фанатки на Тома Хиддлстона.
— Мой отчим много путешествует, он профессиональный бейсболист.
— Знаменитый?
— Неа, вряд ли ты о нем слышал. Его команда играет во второй лиге.
— И твоя мать послала тебя сюда, чтобы путешествовать с ним?
— Шерлок из тебя такой себе. Я сама сюда себя послала.
Рыжий нахмурился.
— Не понимаю. — признался он.
Казалось, что этот факт немало его раздражал. Я вздохнула. И зачем я, спрашивается, в это вляпалась…
— Мама очень по нему скучала, когда он был в отъезде, вот я и решила перебраться к отцу.
— А теперь несчастна ты.
— И что с того? — усмехнулась я.
— Это несправедливо. — сказал рыжий.
— Скажу тебе по секрету: жизнь несправедливая штука. Вот и вся история.
Он все смотрел на меня. Еще немного и, мамой клянусь, буду шутить самые всратые шутки, лишь бы не чувствовать себя так неловко.
— Ты здорово держишься, но, готов поспорить, что переживаешь сильнее, чем хочешь показать.
Таки нарвался.
— Ты тоже здорово держишься, но готова поспорить, что страдаешь сильнее, чем хочешь
показать.
Пальцем в небо, но его реакция того стоила. Ах ты ж мой маленький Марк Рентон, неужели я и правда права? Мистер Беннер все еще кружил по классу, выуживая тех, кто искал ответы в телефоне. Эдвард замолчал и уткнулся носом в тетрадь. Неужели я его обидела?
— Больше не хочешь со мной разговаривать? — спросила я.
О боги, ну зачем столько сарказма…
— Нет, совсем наоборот. Просто мне не хотелось бы показаться бестактным. Я всегда думал,
что хорошо разбираюсь в людях, но, судя по всему, я склонен был преувеличивать свои возможности.
— Мама всегда говорила, что меня можно читать как открытую книгу.
— Если честно, то более закрытой книги я еще не встречал.
Мне показалось, что на этот раз он и правда говорил искренне.
— Не переживай, на доктора Ватсона твоей проницательности вполне хватит.
— Вот уж спасибо. — усмехнулся Эдвард, показав белые зубы.
Тут мистер Беннер попросил внимания, и я с облегчением вздохнула. Невероятная глупость, но я только что рассказала часть истории своей жизни этому странному типу, говорящему как древний дед. И ведь неизвестно даже, как именно он ко мне относится. Расспрашивал вроде бы с интересом, но что стояло за этим интересом тот еще вопрос. Ох, блять, он снова схватился за край стола.
Я старалась внимательно слушать мистера Беннера, пока тот с помощью проектора показывал фазы митоза, которые мы только что видели в микроскопе, и в то же время терзалась вопросами воистину гамлетовского размаха: биполярка у Эдварда или он все-таки наркоман?
Словно в подтверждение моих мыслей, едва прозвенел звонок, как Эдвард сорвался с места и изящным галопом унесся из класса. Ко мне тут же подскочил Майк, на ходу заталкивая в сумку учебники.
— Ну и лабораторка, эти хреновины ничем не отличаются. Везет, что тебя посадили с Калленом.
А вот это сейчас обидно было. Он что, только что назвал меня тупой?
— Я сама справилась. — сказала я, умолчав о том, что в Финиксе уже делала эту лабораторную.
— Похоже, он сегодня в отличном настроении.
— Просто он решил выбрать жизнь. — сказала я, тихо смеясь над собственной шуткой.