Порт-Анжелес встретил меня соплями дождя. Впрочем, я восприняла это не как дурной знак, а как неизбежность. Показав метафорический фак, солнце окончательно скрылось за облаками, и дождь пошел с новой силой.
Батя приехал за мной на патрульной машине. Да, совсем забыла сказать: мой батя — коп. Жители Форкса знают его как шефа полиции Чарли Свона. Вот почему, несмотря на мое хроническое нищебродство, мне нужно было во что бы то ни стало обзавестись своей тачкой. Конечно же, законным путем. Не тому меня Уэлш учил, чтобы я на машинах с мигалками ездила. Страх и отвращение в Форксе какое-то. И это только первая глава… Ух, блять, что ж дальше то будет?
Спускаясь по трапу самолета, я наебнулась со ступенек и упала прямо в его объятия, уколовшись жесткой щетиной усов.
— Белла, осторожнее, — сказал он, водружая меня обратно на землю. — как мама?
— Нормас, сам как?
— Жить можно.
Багажа у меня было совсем немного. Аризонское шмотье для Вашингтона не подходило. Мы с мамой постарались купить побольше теплых вещей и потратили хренову тучу денег, но того, что купили, явно не хватит.
— Я нашел тебе классную тачку и цена подходящая. — объявил отец, когда я рухнула на переднее сидение.
— Че за машина? — уточнила я.
Почему-то мне не понравился его чересчур бодрый тон.
— Ну, вообще-то это пикап «Шевроле».
— Где ты ее нашел?
— Помнишь Билли Блэка из Ла-Пуш?
Для тех, кто не в курсе: Ла-Пуш — это небольшая индейская резервация на побережье.
— Не, не помню.
— Прошлым летом мы рыбачили вместе.
Блять, господи, только не про рыбалку, пожалуйста…
— … А теперь он в инвалидном кресле и за руль уже не сядет, так что пикап продает за дешево.
Да, именно поэтому я и не помнила Блэка. Мне всегда чрезвычайно хорошо удавалось блокировать неприятные воспоминания.
— И сколько пикапу лет?
По выражению лица бати я поняла, что этого вопроса он страшился больше всего.
— Ну, Билли вложил в мотор кучу денег, и работает он теперь как часы.
— Сколько лет пикапу?
Отец выглядел как на допросе. И не в роли копа.
— Билли купил его году этак в 1984.
— И он купил его новым?
— Вообще-то нет. А год сборки примерно конец пятидесятых — начало шестидесятых. — нехотя признался отец в сокрытии важных для дела улик.
— Пап, я же не разбираюсь в машинах и, если что-то сломается, починить не смогу. А на механика денег нет…
— Ради бога, Белла, тачка — просто зверь, таких больше не делают!
Что ж, «зверь» звучит неплохо.
— И сколько Билли хочет за «зверя»?
— Вообще-то я его уже купил и собирался тебе подарить. Добро пожаловать в Форкс!
— Пап, ну зачем же. Я бы и сама купила…
— Да ладно, не брюзжи. Хочу, чтобы тебе здесь понравилось.
— Спасибо, па. Я… Я правда очень рада.
Я же не конченая мразь, чтобы отвечать, что в Форксе мне в принципе не может понравиться.
— Ну что ты, Белла, всегда пожалуйста.
Немного поговорив о погоде, для которой существовало только одно определение — «всратая», отец начал свой сказ о рыбной ловле. Надевать наушники было как-то неудобно, и потому я просто уставилась в окно.
Справедливости ради стоило заметить, что за окном было довольно-таки красиво. Зелеными были листья, стволы деревьев, папоротник, резной ковер которого полностью закрывал землю. Даже само солнце, мерцавшее сквозь листву, казалось зеленым. Словно на долю мгновения я очутилась в другом мире, но этот псевдо наркоманский приход быстро развеялся, уступив место грубой как подошвы берцев прозе жизни.