— Отвали.
Эдвард сел рядом.
— Значит, не выносишь вида крови? — спросил он.
— Как ты, блять, узнал?
— Паучье чутье. Сможешь дойти до медпункта?
Злиться не было сил, я просто покачала головой и продолжила сидеть. Внезапно меня оторвало от поребрика, на котором я сидела. Еще не разобравшись в чем дело, дернулась и грохнулась на пол.
— Какого хрена. — возмутилась я.
— Я хотел тебя донести. — начал оправдываться рыжий.
— Криптонита на тебя нет.
Волна злости подействовала как лекарство. Я смогла встать, и даже пол под ногами уже почти перестал кружиться, вот только наверняка набила себе новые синяки.
— Пошли, если конечно хочешь. — сказала я Эдварду, и накинула сумку на плечо. — Походу, мы сегодня оба прогульщиками будем. И да, ты был прав.
— В чем же? — насторожился рыжий.
— Прогуливать иногда полезно.
Мы шли по пустому коридору. Медпункт располагался в другой части корпуса, но спешить никто не думал.
— Для отличника ты слишком часто прогуливаешь, не боишься нарваться? — спросила я.
— Поверь, я боюсь совсем иных вещей.
— Я уже говорила, что ты странно говоришь?
— Да, было дело.
— Ну, так скажу еще раз.
Я шутливо толкнула Эдварда, но по ощущениям это было все равно что ударить камень. Не ожидая от меня таких выходок, он удивился, но недовольным не выглядел. Где-то на краю сознания я понимала, что флиртую как дегенерат, но у нас свободная страна: каждый флиртует как хочет.
— Любишь читать? — спросила я.
— Да, мне это нравится.
— И это тоже секрет?
— Нет, отчего же. Мне нравится творчество Борхеса и Рюноске, я люблю короткую прозу, и антологии Павича, а иногда не прочь почитать что-нибудь у Тартт или Эко. На самом деле, я люблю слишком многое и немного боюсь показаться занудным, перечисляя свои любимые книги. А что нравится тебе?
Выбор мой был прост: или я скажу, что люблю произведения озвученных им авторов, благо с некоторыми я все же была знакома, или скажу правду, рискуя выставить себя дурой.
— «На игле» — моя любимая книга. — ответила я.
— Вот оно как…
Чувствуя, что краснею, я постучала в дверь медпункта. Вид у меня был все еще ужасный, так что медсестры с легкостью поверили моему рассказу. Эдвард зачем-то вошел следом, сказав, что мистер Беннер велел меня проводить. Лжецом он был отменным, это я давно уже поняла. Пока мне мерили давление, дверь снова отворилась, и в нее ввалился Майк, почти таща на себе мертвенно-бледного Ли Стивенса. Мы с рыжим посторонились, освобождая место.
— Белла, тебе лучше выйти в приемную. — тихо сказал Эдвард, закрывая от меня Ли.
Ничего не ответив, я сделала как он просил. Рыжий вышел следом.
— Неужели ты меня послушалась? — с наигранным удивлением спросил он.
— Не обольщайся, я тоже почувствовала запах крови. — сказала я, пытаясь соскрести с рукава несуществующее пятно, ведь выходя, я случайно задела Ли. — Наверняка себе палец повредил этой сраной иглой.
— Люди не чувствуют запаха крови.
— У меня очень сильное обоняние. От запаха крови меня тошнит, она пахнет какой-то ржавчиной и солью.
В приемную вышел Майк и встал неподалеку, глядя то на Эдварда, то на меня. Вел он себя как-то странно, словно мы с ним не были знакомы. Наконец он все же спросил у меня:
— Идешь на биологию?
— Шутишь? Спорим, я вырублюсь через пять минут.
— Да уж, не стоит тогда, а в Ла-Пуш поедешь?
— Конечно, мы ведь уже договаривались.
— Тогда в десять в магазине моего отца. Ладно, я пошел, увидимся на физкультуре.
— Проклятье, еще же физкультура. — заныла я, обращаясь в пустоту.
Пустоты на месте не оказалось, и вместо нее ответил Эдвард.
— Сейчас что-нибудь придумаем. — пообещал он. — сядь на стул и сделай вид, что тебе плохо.
Ну, это было не так уж сложно. Я всегда была бледной как упырь, а сейчас и лоб блестел от пота. В кои-то веки пригодилась моя суперспособность выглядеть как ходячий труп. Я опустилась на скрипучий стул, прислонила голову к стене и закрыла глаза. Спустя несколько мгновений послышался негромкий голос медсестры.
— Да, мистер Каллен?
— У Беллы сейчас физкультура, но, мне кажется, что она еще не до конца пришла в себя.
Впрочем, вы и сами можете видеть. Не могли бы вы написать ей освобождение?
Если бы я обладала хотя бы сотой долей его харизмы, то в школе можно было бы вообще не появляться. Эх, такой талант и в такие руки. Медсестра еще раз меня осмотрела, обнаружила пониженное давление и наконец-то подписала столь желанную бумажку.
На улице моросило, но я была рада, в кои-то веки мерзкая погода была мне на руку. Прохладные капли без труда стерли с моего лица последние следы болезни.
— Спасибо. — сказала я Рыжему и потом добавила. — Ради возможности свалить с физры можно и не такое пережить.
— Всегда пожалуйста.
— Не хочешь поехать с нами в субботу?
— Меня не приглашали.
— Эй, а я что сейчас делаю по-твоему?
Вот уже и стоянка показалась. Я повернула налево к своему пикапу.
— Белла, подожди.
— Что?
— Давай я тебя подвезу, если ты не возражаешь. Вдруг, голова снова закружится.
— Да мне уже нормально, и вообще… Не могу же я пикап кинуть.
— Я могу попросить свою сестру пригнать его после уроков.
Новая дилемма оказалась сложнее предыдущей. Настоять на своем и поехать в гордом одиночестве или же, или же…
— Выбери вольво, выбери быструю езду. — подначивал меня Эдвард, а сам уже открывал машину.
— Так ты читал!
— А я и не говорил, что нет. — ухмыльнулся он.
В машине пахло какими-то дорогими духами и кожей. Рыжий завел машину и включил музыку.
— «Лунный свет»?
— Ты знаешь Дебюсси? — спросил он.
Кажется, мне опять удалось его удивить.
— Моя мама слушает классическую музыку, хочешь не хочешь — узнаешь. Хотя мне он тоже
нравится.
— И мне. — откликнулся мне он. — а знаешь, я сейчас лучше кое-что другое включу.
Рыжий порылся в телефоне, и машина наполнилась оглушительными аккордами. Muse, родные, кто бы знал, что в Форксе вы можете звучать столь уместно.
— Ты точно не хочешь поехать с нами? — уточнила я еще раз.
— Нет, прости, мы с семьей пойдем в поход в этот день.
— Что ж передавай привет медведям.
Эдвард засмеялся.
— Ну, а что, не думаю, что тебе с твоими способностями они страшны. — сказала я.
Кажется, о своих способностях говорить он не хотел. Ну честное слово, прямо как робкая дева ломается. Я посмотрела в окно, машина ехала уж слишком быстро, а лучше бы ползла.
— А почему тебе нравится именно «На игле»? — спросил он, не отрываясь от дороги.
— Потому что она не стремится нравиться. Что «На игле», что «Порно», что «Голый завтрак», что «Вой»… Они плюют в лицо читателя своей правдой, им не нужна эта стилистическая прилизанность, от которой меня просто тошнит. Ты их читаешь и чувствуешь себя живым, не имитируешь, не пытаешься спрятать мудака под маской человека, ты просто, блять, живешь, и это прекрасно.
— То есть ты бы выбрала жизнь?
Машина затормозила у дома. Я повернулась и посмотрела на него. Глаза у рыжего снова были черными, но выглядел он спокойным.
— Нет, я бы выбрала что-то другое.