Звякнула кружка, но это всего лишь я дернула ногой и случайно ударила стол. Не обращая на это никакого внимания, он продолжал.
— Тебе будет сложно это понять, но ты даже не представляешь, каких усилий мне стоило оставить их живыми.
— А почему оставил?
— И ты еще спрашиваешь…
Наконец-то он посмотрел прямо на меня. Не зная, чего ожидать, я внутренне подобралась.
— Теперь твоя очередь отвечать на вопросы. — просто сказал он.
Глава 9. Теория большого пиздеца
— Можно еще один вопрос задать? — спросила я, когда мы на бешеной скорости выезжали на шоссе.
— Хорошо, но только один, и пристегнись пожалуйста.
— Как ты догадался, что я была в том книжном?
Рыжий молчал целую минуту, и мне уже начало казаться, что он решил проигнорировать мой вопрос.
— Клянусь, что смеяться не буду. Даже если ты втихаря любовные романы почитываешь. — на всякий случай уточнила я.
Двигатель зарычал еще громче, и только мгновением позже я поняла, что Эдвард смеялся. Ничего не могу с собой поделать — каждый раз, когда мне удавалось его рассмешить, я сама начинала чувствовать себя как никогда живой. Чертовски приятно чувство надо вам сказать.
— Ладно, так и быть отвечу. Я понял это по запаху.
Сказав это, он тут же посерьезнел и вновь уставился на дорогу, словно давая мне время переварить услышанное. Что ж, не то чтобы я не ожидала чего-то подобного, но впредь о луке надо забыть.
— Ты не ответил на мой первый вопрос… — напомнила я.
— Разве? — вздохнул он.
— Как именно ты читаешь мысли? На каком расстоянии? А твои родственники так умеют?
— Вообще-то это уже несколько вопросов.
Видимо, он решил, что так просто от меня не отделаться и потому ответил неожиданно подробно.
— Нет, мои родственники так не умеют, а удобнее всего мысли читать вблизи. Чем более знакомым является голос, тем с большего расстояния я могу его слышать. В среднем — в радиусе нескольких миль. Это все равно, что находиться в большом зале, где полно народу, и все разговаривают одновременно. Очень похоже на негромкий гул, звучащий где-то на заднем плане. Обычно я стараюсь не обращать на него внимания. Гораздо проще казаться нормальным, когда реагируешь только на настоящие голоса людей, а не на голоса вперемежку с их мыслями.
— И кто же то единственное и неповторимое исключение, что которое ты слышать не можешь?
— Ты.
— Ну да, конечно, заливай дальше.
— Позволь тебе напомнить, скольких проблем можно было бы избежать, если бы я слышал твой внутренний голос.
— А почему ты не можешь его слышать?
— Мне и самому интересно. Одно из возможных объяснений заключается в том, что твой разум устроен иначе. Если сравнить с радио, то твои мысли звучат на ультракороткой волне, тогда как я способен ловить только длинные.
— Всегда знала, что у меня мозги набекрень.
— Подумать только — я признался тебе, что слышу голоса, а ты беспокоишься о своем душевном здравии.
— Знаешь, я всегда просто терпеть не могла истории об избранных и не таких как все. Как-то унизительно обнаружить себя одной из них.
— Не совсем понимаю, о чем это ты?
— Ленивый сценарный ход, за который сценаристов моей жизни надо пиздить учебниками по литературному мастерству, пока не возьмутся за ум. Да, здорово конечно, что ты мои мысли не слышишь. Поверь, я бы и сама от такого счастья не отказалась, но это и обидно. Я получила это нисхуя просто потому что потому, а сама я все еще никто, и это бесит.
Пытаясь собраться с мыслями, чтобы объяснить все подробнее, я посмотрела на приборную панель и, увидев показания спидометра, охуела.
— Ты что, с ума сошел? Сбавь скорость!
— Что случилось? — испугался он, однако на тормоз и не подумал нажимать.
— Сто шестьдесят, мать их, километров в час!
Я в панике посмотрела в окно, но не увидела ничего, кроме далеких огней, стремительно несущихся назад. По обеим сторонам дороги темной стеной возвышался лес, и из-за скорости, с которой мы неслись, стена эта казалась монолитной.
— Успокойся, Белла, все в порядке.
— Хочешь, чтобы мы разбились нахуй?! Куда ты так гонишь?
— Я всегда так езжу. — сказал он, повернувшись ко мне.
— На дорогу смотри!
— Белла, я ни разу не попадал в аварию, я даже штрафов не платил!
И нашел ведь время, когда выпендриваться… Однако, видя мою реакцию, скорость он все-таки снизил.
— Ненавижу ползать как улитка. — заворчал он.