— Как спалось? — спросил он.
— Заебись, а ты как провел ночь?
— Тоже неплохо.
— А чем ты занимался расскажешь?
— Неа, сегодня все еще моя очередь.
На этот раз он взялся расспрашивать о моих близких, в основном, о маме и наших отношениях. Я чувствовала себя так, словно попала на прием к психотерапевту, и это понемногу начинало подбешивать. Вот нахуя ему знать, как зовут мою бабушку. Он что — агент КГБ? Словно не понимая, на что нарывается, от родственников Рыжий плавно перешел к друзьям и потом добрался и до парней, с которыми я встречалась. Так как таковых не нашлось, рассказывать было не о ком. Конечно же, он мне не поверил прямо как Джесс и Анджела.
— Так значит, ты еще не встретила парня, с которым ты захотела бы встречаться?
— И девушку тоже. — кивнула я с самым серьезным видом.
— Белла, это не смешно.
— Конечно, бисексуальность — это очень серьезно.
Рыжий поджал губы, всем своим видом давая понять, что оскорбился. Впрочем, меня это не остановило.
— Думаешь, что действительно хочешь знать? Что ж пожалуйста: однажды я призналась в любви девушке и была послана нахуй, а училась целоваться я с другом-геем, чтобы понять, каково это — не чувствовать себя одиноким. Доволен?
— Более чем.
Весь утренний настрой словно смыли в унитаз, и я угрюмо тыкала вилкой в еду, погрузившись в невеселые воспоминания.
— Белла?
— Че?
— К сожалению, тебе сегодня самой придется сесть за руль.
Что ж, я могла догадаться, до чего доводит подобная откровенность. Люди постоянно стебут Дисней с его принцессами, но когда доходит до дела, то мечтают жить как в сказке, и не важно, сколько песен ради этого придется спеть. Но я не хочу жить в сказке, во всяком случае, не в такой.
— Поняла, но нет. Я хочу пройтись пешком. — ответила я, намереваясь сохранить остатки достоинства.
— После ленча мне нужно уехать с Элис. — сказал Эдвард одновременно со мной.
Пытаясь не слишком радоваться, я с готовностью уцепилась за новую тему.
— Куда поедете? — спросила я как можно более равнодушно.
— На охоту.
— А завтра все в силе?
— Да.
— Во сколько встретимся?
— Не знаю, тебе, ведь, наверняка хотелось бы выспаться. Суббота все-таки…
— Нет. — слишком поспешно ответила я.
— Тогда как обычно. Твой отец будет дома?
— Уедет на рыбалку. Почему ты едешь именно с Элис?
— Она самая понимающая…
Я искоса посмотрела на его родственников. Как и в первый мой день в школе они ни с кем не общались и ничего не ели, только сейчас их осталось четверо: их брата я с переменным успехом пыталась прикарманить себе.
— А остальные? — спросила я.
— Пессимисты. — фыркнул Эдвард.
— Понятное дело, что я им не нравлюсь.
— Дело не в этом. Они не понимают, почему я не могу оставить тебя в покое.
Не принимая никаких возражений, я взяла его за руку и сжала ее так крепко, как только могла.
— Тут они неправы, это я никак не мог оставить тебя в покое.
— Это опасно, — продолжил ныть Эдвард, но руки так и не отнял. — Мы ведь не прячемся, и если наши отношения зайдут слишком далеко, то…
— И что?
— А если все закончится плохо?
Хотелось бы мне развеять его сомнения, но я не знала как. Шутками тут тоже не поможешь, но об этом я подумаю потом.
— Наверное, тебе уже пора.
— Да. — ответил он.
Элис появилась словно из ниоткуда и была как никогда похожа на заплутавшую в городских трущобах эльфийку.
— Элис — Белла. — кисло улыбаясь, представил нас Эдвард.
— Привет, Белла, рада наконец с тобой познакомиться!
Элис хотела было меня обнять, но под мрачным взглядом Рыжего быстро растеряла боевой задор и ограничилась одной лишь улыбкой.
— Готов? — обратилась она к брату.
— К труду и обороне? — уточнила я вместо него.
— Почти. Подожди меня у машины.
Кажется, я опять сморозила несусветную глупость.
— Значит, до завтра? — спросила я, когда Элис ушла.
— До завтра. И… Белла, пожалуйста, будь поосторожнее!
— Задача в Форксе воистину непосильная. Сегодня вот собираюсь Лимонова дочитывать, так что опасностей будет море!
Задним числом я понимала, что надеялась смутить Эдварда словно Джейкоба, но в кои-то веки оппонент у меня был достойный. Это и пугало, и восхищало, и будило азарт.
— Понятное дело, русский неонигилизм в обертке деструктивного эротизма вещь крайне опасная, ведь по сути это отчаянный и, возможно, последний крик романтика в эпоху индустриализации. Впрочем, все больше помнят его, как единственного русского поэта, переспавшего с афроамериканцем на Нью йоркском пустыре.
Оценив то, как мягко он переделал цитату из книги, я не могла не улыбнуться. Очень хотелось пропустить остальные уроки или хотя бы физкультуру, но я понимала, что если прогуляю сейчас, то остальные подумают, что я с Рыжим. Интуиция подсказывала, что завтрашний день станет решающим. Наши отношения не могут вечно балансировать на острие ножа или, в моем случае, на острие клыков.
Мистер Варнер опять поставил какой-то фильм, который я почти не смотрела. А на физкультуре Майк решил пойти на мировую и даже пожелал мне счастливого пути в Сиэтл.