Сделав паузу, чтобы я могла пошутить, он перевел дыхание. Тоже мне нашелся, кавалер ордена клыка и осиного кол. Лично мне, слушая это, было совсем не до смеха.
— А после в больнице? — спросила я.
— Мне было безумно страшно, я вел себя безответственно и подверг всю нашу семью риску обнаружения. Мы жутко повздорили с братьями и сестрами, но Элис встала на мою сторону. Впрочем, у нее здесь свой интерес. Карлайл тоже нас поддержал, а на следующий день выяснилось, что ты никому ничего не рассказала. Однако, я понимал, что больше не имею права так рисковать, и от тебя следует держаться подальше. Как можно догадаться из дальнейших событий, миссия оказалась невыполнимой.
— Возможно, я скажу кощунственную вещь, но я рада, что все сложилось именно так. Значит, дементор влюбился в патронуса?
— Какой глупый патронус. — вздохнул Эдвард.
— Ну, а дементор и вовсе конченый мазохист!
Наши глаза встретились. И, выдержав приличную паузу, мы оба засмеялись, да что там — заржали как пара гиен или птеродактилей! Я развалилась на траве рядом с ним, не обращая внимания на травинки, щекотавшие шею.
— Почему ты раньше убегал от меня? — спросила я.
— Я думал, что теперь ты поняла.
— Да нет же, я хочу понять, что я делала не так, и вообще что можно делать, а что нельзя. Мне хочется тебе помочь, правда.
Сказав это, я повернулась набок, чтобы его видеть. Черт, какой же у него красивый профиль и как же хорошо, что он не слышит мои мысли.
— Ну, — нерешительно начал Эдвард, — мне не по себе, когда ты подходишь слишком близко. Обычно люди стараются держаться от нас подальше, инстинктивно чувствуя опасность, а ты все делаешь наоборот и пугаешь уже нас.
— Тогда ясно, никаких обнимашек. — как можно серьезнее сказала я.
— Да нет же, все не так уж страшно, просто я не привык к этим новым ощущениям.
Если бы вампиры могли краснеть, то он бы сейчас был красным, как коммунистический флаг. Поднявшись с травы, он сел, подобрав под себя ноги, и я последовала его примеру. Что ж, раз уж обнимашки мне разрешили…
Стоило отдать должное его храбрости, он не удрал, когда я попыталась его обнять, и даже не отстранился. Колючие рыжие волосы защекотали мне нос, и я едва не чихнула, но объятий не разжала. Обнимать его было чертовски приятно, и возникал закономерный вопрос — кто из нас двоих поехавший наркоман. Впрочем, долой шутки, этот момент хорош и без них. Немного погодя, я почувствовала на спине его руку. Сначала неуверенно, но затем все более увлеченно он поводил по моей спине, чтобы затем замереть. Я закрыла глаза. Видимо, он как и я хотел сохранить это мгновение в вечности.
Я отстранилась спустя несколько минут, чувствуя, как щеки горят огнем. Попыталась взлохматить волосы, но такое, увы не спрячешь. Сорвав колосок, Эдвард шутливо провел им по моему носу.
— Щекотно. — фыркнула я.
— Будешь знать, как про некрофилию шутить. — ехидно ответил он.
Погоди, мой хороший, когда я стану совершеннолетней, а тебе все еще не будут продавать алкоголь, недалеко будет и до шуток про педофилию. Какое бы дно мое чувство юмора не пробило, снизу всегда могут постучать. Но вот Эдвард опять перестал веселиться, и даже злополучный колосок исчез из его рук.
— Как бы мне хотелось, чтобы ты поняла всю сложность и запутанность моего положения. — сказал он.
— Объясни.
— Вряд ли получится, хотя, с другой стороны, ты и так поняла даже больше, чем я смел надеяться. До встречи с тобой я не думал, что способен к переживаниям такого рода.
В всклокоченных рыжих волосах застряло несколько травинок. Ни слова не говоря, я потянулась к его волосам и, убрав травинки, заправила за ухо выбившуюся медную прядь. Перехватив мою руку, он прижал ее к щеке. Несмотря на всю мою нелюбовь к подобным сценам, я замерла, потому что знала, насколько ему это важно.
— Видишь, надежда есть. — сказала я, когда он выпустил мою руку.
Только сейчас я заметила, что солнечный свет потускнел, и начал накрапывать мелкий дождик.
— Увы, нам пора. — сказал Эдвард. — А хочешь, я покажу, как передвигаюсь по лесу?
— Превратишься в летучую мышь?
— Это уж как-нибудь в другой раз.
— А ты правда можешь?
— Оставлю это на откуп твоему воображению. А теперь забирайся мне на спину, пока нас не вымочило.
Поначалу я еще надеялась, что он так шутит, что Эдвард говорил совершенно серьезно. Словив приступ тахикардии и запнувшись о какую-то корягу, я все-таки очутилась у него на спине. Вот уж не думала, что свидания с вампирами заканчиваются чем-то подобным.
— Должна предупредить, что я несколько потяжелее, чем школьный рюкзак, а диеты считаю социальным конструктом. — сказала я.
Но Эдвард только фыркнул и наверняка еще закатил глаза. Никогда не видела его в таком хорошем настроении. Что ж, теперь понятно, как он так быстро очутился у автомобиля. Бежал он и правда очень быстро и совершенно бесшумно, и все же для меня оставалось загадкой, как на такой скорости он умудрялся ни во что не врезаться. Закрыть глаза я не решилась, и вскоре меня замутило, но, к счастью, наша пробежка закончилась. Казалось, что мы шли к поляне пару часов, а назад вернулись минут за пятнадцать.
— Здорово, правда?! — воскликнул он, помогая мне слезть.
Я встала на землю, которая как-то уж слишком подозрительно кружилась пол ногами, и сглотнула кислую слюну.
— Белла, все в порядке?
— Ничего, просто укачало немного.
Усилием воли я заставила себя выпрямиться. Вау, он стоял как-то уж слишком близко, а мне как-то особенно сильно вдарило по мозгам его красотой. Он тоже смотрел на меня, и не думая отступать.
— По ровной дороге я могу еще быстрее. — сказал он.
— Хватит выпендриваться, Форест Гамп.
Я хотела шутливо ударить его, но рука замерла на его плече, и мне не хватило силы воли, чтобы разжать пальцы.
— Только когда ты изволишь перестать шутить. — ответил он в тон мне.
Я сделала еще один шаг на встречу, и была уже так близко, что могла пересчитать все веснушки на его носу.
— Мне вы хотелось кое-что попробовать… — пробормотал он.
Хоть я и не умела читать мыслей, но прекрасно поняла, что он имел в виду. Моя рука скользнула к его шее, а губы осторожно прикоснулись к его губам. Он подался вперед и положил руку мне на талию, а другая запуталась в моих волосах. Ну, что тут можно сказать… С мраморными статуями я еще не целовалась, и уж тем более они не отвечали мне тем же. Слова бессильны что-либо описать, но блаженство было слишком коротким. Немного погодя, он отстранился и долго стоял, словно приходя в себя.
— Терпимо? — спросила я.
Наконец, он поднял голову и улыбнулся.
— Я сильнее, чем я думал. Очень приятно. — сказал он.
— Увы, не могу сказать то же самое о себе.
— Не переживай, ты всего лишь человек.
— Вот уж утешил, спасибо.
Но вот за кустами замаячил мой пикап, а я, как назло, чуть было не свернула ногу, ступив в какую-то канаву.
— Хочешь, я поведу? — тут же спросил рыжий.
— Нет, уж. Мой пикап пенсионер, и твое вождение его сведет в могилу, и не корчи рожи, я все вижу.
Рыжий сморщил нос и тут же засмеялся.
— Ты чего? — спросила я.
— Да так, одну твою шутку вспомнил.