Но кое-кого все же не было. Среди Аддамсов не хватало Эммета и Розали. От неприятных мыслей меня отвлек Карлайл, многозначительно сверливший Эдварда взглядом. Краем глаза я заметила, как Рыжий кивнул. Я притворилась, что ничего не видела, и принялась разглядывать рояль, стоявший на небольшом возвышении. Неожиданно вспомнились детские мечты ограбить банк, чтобы купить маме рояль. Мама очень любила музыку, но играла только для себя и всегда стеснялась посторонних слушателей. Пианино у нас было самым дешевым, и все же я любила украдкой смотреть, как мама играет. От привычного саркастичного тона не оставалось и следа, он слетал словно дешевая маска, и на ее лице мелькали ничем не замутненные эмоции искреннего счастья. Однажды застукав меня за подглядыванием мама сплавила меня в музыкальную школу, где с успехом выяснилось, что на моих ушах медведи станцевали канкан, и музыкальная карьера мне не светит.
Кажется, я слишком долго рассматривала рояль, и мой интерес не укрылся от Эсми.
— Ты играешь? — спросила она.
— Нет, а вы?
Мой вопрос ее позабавил.
— Это рояль Эдварда, остальным он на него даже дышать запрещает. Разве он не рассказывал тебе, что очень любит музыку?
— Нет.
— Может, сыграешь для Беллы?
— Думаю, Белла не любительница классической музыки. — ответил Эдвард.
— А вдруг ты ошибаешься?
Я слегка подтолкнула его локтем в сторону рояля. Все еще недовольные, он сел за инструмент и заиграл. Вот только музыка никак не вязалась с его недовольной моськой. Даже моих примитивных знаний хватило на то, чтобы понять, насколько сложный этюд он исполнял. Кажется, время остановилось, словно с каждой новой нотой мое сердце билось все медленнее, пока не замерло в груди вместе с последним звуком мелодии.
— Нравится? — небрежно спросил Эдвард, опуская крышку.
Я вытерла глаза и кивнула.
— Ты это сам написал?
— Да.
Что сказать… Я могла бы в очередной раз подумать, что на фоне него выгляжу как полнейшее ничтожество, как меры с енотами, жрущими мусор, на фоне Сикстинской капеллы. Почему этот удивительные талантливый, умный и смешливый парень сказал, что любит меня? Ответа я не знала. Слова царапали горло, я их боялась, отрицала и все же не могла не сказать.
— Я думаю, ты все уже знаешь, но все же скажу. Я люблю тебя… хоть ты и рыжий.
— Что-то имеешь против рыжих? — усмехнулся он.
— Все. Вот ответь мне как можно быть такими красивыми?
— Очень просто, чтобы у тебя не было шансов пройти мимо.
— Так вот в чем подвох…
— Ага…
Он развернулся ко мне и ответил шутливой поклон. Я похлопала в ладоши и нагнувшись поцеловала его в лоб.
— Знаешь, ты им понравилась. Особенно, Эсми.
Я и сама не заметила, когда гостиная успела опустеть.
— Почему они ушли?
— Решили, что он лучше побыть вдвоем.
— С чего ты взял, что я им понравилась?
— А кто мне запретит читать мысли?
Все-таки в шутках про то, что у рыжих нет души, тоже есть доля истины.
— А Розали и Эммет?
— За них не беспокойся. Братец, конечно, считает меня ненормальным, но не пришел только потому, что утирает сопли Розали. Ее не слишком радует, что наш секрет узнал кто-то посторонний.
И вот снова чувство, что он что-то от меня скрывает. Ладно, наберусь терпения, и не буду пороть горячку, как это у меня обычно заведено.
— О чем вы договорились с Карлайлом? — спросила я.
— Значит, все-таки заметила.
— А ты сомневался?
— Он хотел рассказать мне кое-что и не знал, захочу ли я поделиться этим с тобой.
— И ты мне расскажешь?
— Вынужден, потому что следующие несколько дней, тебе придется терпеть мое общество дольше обычного, и я бы не хотел быть бестактным и навязываться без веской на то причины.
— Да говори уже в чем дело.
Эдвард крутанулся на стуле и побарабанил пальцами по крышке рояля, словно собираясь с мыслями.
— Элис чувствует приближение гостей. Они знают про нашу семью и, скорее всего, захотят познакомиться. — сказал он.
— Гости?
— Другие… вампиры.
— Отлично, устроим марафон фильмов, прогуляем школу, не жизнь, а сказка.
— И почему я совсем не удивлён? Кстати, как тебе дом?
— Очень уютный. — нашлась я с ответом.
— Что, разочарована? Никаких тебе гробов с черепами, даже паутины и той нет, какая жалость…
— А ты точно мои мысли не читаешь? — прищурилась я.
— Душой своей рыжей клянусь. Хочешь посмотреть другие комнаты?
— А гробов и правда нет? — уточнила я, надеясь, что за сарказмом не было слышно беспокойства.
— Никаких гробов, обещаю!
Вскочив со стула, он протянул мне руку и потащил наверх.
— Это комната Розали и Эммета, кабинет Карлайла и комната Элис. — говорил он словно заправский экскурсовод.
В конце коридора я остановилась как вкопанная и уставилась на деревянное украшение. Вот тебе и памятная безделушка. Увидев выражение моего лица, Эдвард тихо засмеялся.
— А вот насчёт распятий я ничего не обещал. — сказал он.
По виду крест был очень древним. Почему-то мне захотелось до него дотронуться, но я быстро взяла себя в руки.
— Он очень старый?
— Середина семнадцатого века.
— Зачем вы его держите?
— Ностальгия. Крест принадлежал отцу Карлайла.
— Он коллекционировать антиквариат?
— Нет, он вырезал его сам. Крест висел в приходе, где он служил.
Применив элементарную арифметику, я поняла, что Карлайлу как минимум триста лет. Что сказать… хорошо сохранился.
— О чем думаешь? — спросил Эдвард.
— Сколько лет Карлайлу?
— Он недавно отпраздновал свой трехсот шестьдесят второй день рождения.
— Ужас, свечек не напасешься. А где…
Догадавшись, о чем я хотела спросить, Эдвард продолжил.
— Карлайл родился в Провансе примерно в 1640 году. Точнее сказать невозможно, даты рождения простолюдинов тогда никак не записывали. Но знаешь, давай лучше он сам расскажет, если тебе это интересно.
— Конечно интересно, а он не будет против, что мы тут стоим и о его жизни перетираем?
— Вот сейчас у него и узнаем. — сказал Эдвард и открыл дверь.