Глава 16. У каждого свои недостатки
Мы подошли к кабинету Карлайла.
— Войдите, — послышалось из-за двери.
Мне как и Владиславу плохо удавались лица, и потому все мои эмоции были как на ладони. Я посмотрела на Рыжего.
— Ты дышишь громче, чем думаешь. — вежливо объяснил он.
Я толкнула его локтем и, кажется, тем самым заработала себе новый синяк.
В кабинете было очень темно из-за обшитых деревом стен, хотя и их почти не было видно за десятками, да что уж там — сотнями книг.
Доктор Каллен сидел в кожаном кресле за столом и читал толстенную книгу, которая явно помнила еще Колумба. И все же кабинет идеально соответствовал моим представлениям о том, как должна выглядеть берлога бессмертного вегетарианца-эстета.
— Чем могу вам помочь? — спросил доктор, аккуратно закрывая книгу.
— Я начал рассказывать Белле нашу историю и подумал, что свою ты захочешь рассказать сам.
— Мы не хотели вам помешать. — добавила я.
— Вы и не помешали, — улыбнулся Карлайл. — На чем ты остановился?
— На твоем рождении.
Сказав это, Эдвард осторожно дотронулся до моего плеча, привлекая внимание к одной из стен. Стена, на которую показывал Рыжий, несколько отличалась от других. Вместо книжных полок там поселились картины, причем, висели они так плотно, что самих стен не было видно. Чего там только не было — от романтизма до постимпрессионизма и поздних закосов под кубизм. Хер его знает, почему именно такая выборка, но какой-то смысл в этом тоже должен был быть. Должна признаться, что в тот день я через каждые пять минут ловила жесткий тупняк на самых очевидных вещах, так что и тут зависла, пытаясь сопоставить одно с другим. Эдвард же, походу, решил, что я все сама вкурила, и спокойно показал на одну миниатюру, написанную маслом, на которую я бы вообще не обратила внимание. Это был ничем непримечательный пейзаж семнадцатого века — поля, речушки, пастушки и прочая поебень.