— Иголки так так ты боишься, а жуткого вампира, который разрушил твою жизнь, не боишься.
— Джеймс слабак, наверняка думал, что вампирский апгрейд ему победу обеспечит. Я тогда и поняла, что быть человеком это не просто быть уязвимым и слабым, но из-за этого понимать, что ты жив. Ну, я по-доброте душевной и напомнила ему, благодарности пусть потом передаст. Кстати, что с ним?
— Его больше нет, и я имел в виду вовсе не его.
Я смерила его оценивающим взглядом. Похоже, мои самокопания заразны, самое время сменить тему.
— А почему ты здесь? — спросила я.
Эдвард обиженно отодвинулся. Похоже, такого вопроса он никак не ожидал.
— Мне уйти? — спросил он.
— Далеко собрался? Как моей маме твое присутствие объяснить?
— Ах, это… Я прибыл в Финикс с благородной целью образумить тебя и уговорить вернуться в Форкс. Ты согласилась со мной встретиться, но в мотеле, где ты остановилась, был ремонт, ты поскользнулась, и… остальное тебе известно. Вдаваться в детали совершенно необязательно в твоем состоянии.
Я ненадолго задумалась.
— В твоей истории не все гладко. Откуда там разбитые стекла?
— Ремонт. Рабочие случайно разбили. Послушай, тебе не о чем беспокоиться.
Говоря это он осторожно взял меня за руку. Противный писк стал чаще. Я обернулась, это прибор измерявший мой пульс, сливал все данные Рыжему.
— Это простой кофеин. — фыркнула я.
— Или я твой личный сорт героина.
— Жить надоело?
— Погоди меня убивать, идет твоя мама.
Я нехотя отпустила его руку и опустилась на подушки.
— Не уходи. — попросила я.
— Как скажешь, командир. Мне как раз надо немного вздремнуть.
Пересев на кресло в дальнем углу, Эдвард закрыл глаза и затих.
— Дышать не забывай. — усмехнулась я.
Рыжий тут же сделал глубокий вдох, хотя глаз не открыл. В коридоре послышались мамины шаги. Она с кем-то разговаривала, скорее всего, с одной из медсестёр и, судя по голосу, была расстроена. Осторожно приоткрыв дверь, мама заглянула в комнату.
— Мама! — позвала я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно.
Взглянув на якобы заснувшего Эдварда, она на цыпочках подошла к моей кровати.
— Он что, ни на шаг от тебя не отходит? — спросила она.
— Просто я ему сотку задолжала. — отмахнулась я. — Я так рада тебя видеть.
— Я тебя тоже, солнце.
Мама обняла меня за плечи, и я почувствовала, что ее щеки мокрые от слез.
— Белла, ну вот как тебя угораздило.
— Мистер Бин я или кто?
Я усмехнулась и застонала от боли. Эдвард на секунду приоткрыл глаза.
— Больно? Может, позвать медсестру? — забеспокоилась мама.
— Все в порядке. — успокоила я обоих.
Эдвард снова заснул. Воспользовавшись тем, что мама отвлеклась, я поспешила сменить тему, чтобы она не припомнила мне мой побег из Форкса.
— Где Фил? — спросила я.
— Во Флориде. Представляешь, ему предложили контракт! Он будет в красных дьяволах. Спасибо, что не сутулых собаках, кто вообще эти названия считает остроумными?
— Точно не ты. Я очень рада, мам.
— Уверена, в Тампе тебе понравится, ты бы видела их галерею современного искусства, а какие там кинотеатры… У тебя в комнату влезет целая библиотека, мы с Филом уже присмотрели подходящий стеллаж.
— Мам, подожди. Я не собираюсь в Флориду.
Мама покачала головой. Надо же, как успели отрасти ее кудри, ну почему я красотой не в нее пошла?
— Тебе не обязательно оставаться в Форксе, чучелко. Фил будет в разъездах гораздо меньше. Мы с ним решили, что нам будет полезно пить втроем. Да, я помню, как мы чуть не разошлись, но я уже записала нас к психотерапевту.
— Мам, но я правда хочу остаться в Форксе. Мы с папой неплохо поладили, у меня появились друзья…
— Белла, Белла, а говорила, что мальчики тебе не нравятся.
Хорош мальчик, которому под сотню. Меня снова начало клонить в сон, хотя до этого я только и делала, что спала. Придумывать саркастичные ответы становилось все тяжелее.
— Эдвард всю фильмографию Кубрика смотрел и не путает Полански с Палаником, как я могла его упустить?
— О, как. Ладно, но потом мне все обязательно расскажешь, а сейчас мне уже пора. И, кстати, в нашем районе какие-то хулиганы сожгли балетную студию, хорошо, что ты там не была, а то с твоим везением… ну, да ладно. Смотри, если не будешь на сообщения отвечать, я твоего отца попрошу тебя на домашний арест посадить.
— Он и без тебя посадит, будь уверенна.
Вот в палату вошла медсестра, чтобы поставить мне новую капельницу. Мама торопливо поцеловала меня в лоб, погладила забинтованную руку и вышла. Медсестра тоже не задержалась надолго, хотя повышать дозу обезболивающих я наотрез отказалась. Не прошло и минуты, как Эдвард уже сидел рядом.
— Как выспался? — спросила я.
— Бывало и лучше. — отозвался он.
Только тут заметила, что глаза у него были почти черными.
— Ну, колись, как тебе на вкус моя кровь?
— Только после того, как ты объяснишь, что это такое ты мне написала.
В руках у него появилось знакомое письмо.
— А, это… не показывай мне, даже не хочу вспоминать, что за бред я там написала.
— Если бы не контекст, то я бы подумал, что ты хочешь со мной расстаться. Скажи, если действительно этого хочешь. Я пойму.
— Иди-ка сюда, товарищ.
— Белла, тут же куча капельниц, как ты себе это представляешь?
— А кто хвалился своими классными рефлексами? Или боишься, что я приставать буду.
Койка была достаточно широкой. Я как могла подвинулась и он лег рядом почти на самом краю. Здоровой рукой я погладила его волосы, стараясь, чтобы дыхание мое было ровным.
— Знаешь, я и правда не верю в вечную любовь. — начала я. — Мы меняемся все вокруг меняется, привязать человека к себе это как расписаться в собственной инфантильности. Я тебя люблю. Правда, люблю здесь и сейчас. Возможно, завтра мне упадет на голову кирпич, или я тебе попросту надоем. Погоди, не ворчи, просто понимаешь, мне надоело загадывать на сотню лет вперед и за все цепляться. Ты и сам мог бы не сдержаться выпить мою кровь мог бы дать тому фургону переехать меня да и мало ли что еще. Но ты не дал, и теперь мы здесь. Чего ж нам еще?
— А знаешь, когда я сильнее всего испугался? — шепотом спросил он. — Не когда я увидел тебя на полу среди битых зеркал, не когда прочел то письмо. Даже не когда я услышал, как ты кричишь от боли. Страшнее всего мне было, когда я понял, что не могу остановиться… что убью тебя сам.
— О боги…
— Что? Что такое?
— Да так, одна пошла шуточка закралась в голову, а смеяться мне пока нельзя. Но я тебе потом расскажу.
Я чувствовала холод его дыхания на своей шее. Кажется, он все-таки улыбнулся.
— И что теперь видит Элис? — спросила я. — Нет, не отвечай. Не люблю спойлеры.