Между изенгардскими рейтарами и драгунами выстроился мушкетерский батальон. Первый ряд орков был готов стрелять с колена, второй — пригнувшись, третий — в полный рост. В промежутках между ротами сверкали яркой медью четыре свежеотлитые полковые пушки — новейшее изобретение хитроумного Больга.
Заметив премьер-капитана Азагхала, стоящего на правом фланге своего батальона, арнорец невольно улыбнулся: повезло же парню! Последний месяц Роза столь активно «утешала» Халбарда, что он спокойно выслушал извинения Азагхала и поздравил его и Ислимэ. Для себя Халбард уже решил: Роза Гэмджи станет его женой, хотя женщина и не требовала этого.
Вражеская конница приближалась. Пыль клубилась под копытами коней, ветер развевал черные знамена с Белым Древом Гондора, головные рейтары уже поднимали пистолеты. «Я люблю тебя, Роза», — прошептал Халбард, взяв на изготовку пистолет.
— Огонь! — скомандовал Азагхал и мушкетерский батальон скрылся в пороховом дыму. Четыреста пуль и четыре картечных заряда смели первые ряды гондорской кавалерии; раненые лошади метались, сбрасывая всадников.
Прозвучала труба, подавая изенгардским рейтарам сигнал к атаке, и Халбард дал шпоры коню. Он видел, как высокий гондорский офицер пытался прекратить панику, крича и размахивая пистолетом — до того, как пуля Халбарда смела его с седла. Бросив разряженное оружие в седельную кобуру, арнорец обнажил палаш. Пришло время для игры клинков…
Сражение продолжалось. На обеих флангах конница узурпатора была смята и отброшена; пехота повстанцев уже начала наступление на изрядно прореженную артогнем гондорскую пехоту. Больг приказал зарядить пушки картечью, взять их на передки и двигать орудия за изенгардскими полками. На его глазах орки-артиллеристы прикрепляли станины пушек к двухколесным тележкам передков и запрягали лошадей.
Но… что это? Роханская пехота, вместо того, чтобы атаковать гондорцев, повернулась и стала заходить изенгардцам во фланг. До Больга донесся многоголосый клич: — Смерть оркам!
— Быстрее! — крикнул полковник своим артиллеристам и добавил несколько фраз на черной речи. Если роханцы предали, огневая поддержка нужна пехоте еще больше.
— Господин полковник! — Больга окликнул молодой адъютант Тарандара. — Наместник приказал выдвигать артиллерию вслед за пехотой. Второй полк сейчас загибает фланг против роханцев.
— Я понял, — как обычно, совершенно не по-уставному ответил Больг. — Все сделаю. И, вскочив на коня, стал отдавать приказы.
Когда изенгардские пушки выехали на позицию, бой между орками и роханцами был уже в разгаре. Вестфольдингов было больше; но, поскольку перед боем роханскии баталии были выстроены в линию с юга на север, то теперь они атаковали изенгардцев одна за другой.
Первая баталия, понеся потери от ружейного огня, была остановлена линией пикинеров; длинные пики орков били в цель точнее, чем копья роханцев, и неуклюжая квадратная колонна топталась на месте.
Вторая баталия двигалась на линию изенгардских мушкетер, нуждавшихся в срочной помощи.
— Правь к мушкетарам! — скомандовал Больг. Орки стреляли контрмаршем — первая шеренга давала залп и отходила назад — перезаряжать оружие, уступая место следуюшей. Ответить огнем на огонь роханцы не могли: их немногочисленные стрелки были уже выбиты. А когда изенгардские артиллеристы, сняв пушки с передков, дали залп картечью, уцелевшие роханцы бежали. К тому времени первая баталия отступила в порядке.
Третью баталии отбили совместными усилиями мушкетеров, пушкарей и пикинеров. Изрядно прореженную пулями и картечью баталию смела с поля боя атака двух пикинерских батальонов.
Правее тоже шел бой. Атаку изенгардской кавалерии гондорская пехота отбила, загнув фланг. Теперь пехотинцы узурпатора напирали на Первый Изенгардский пехотный полк, в то время как оправившаяся гондорская кавалерия вновь навалилась на конников Тарандара.
Подскакал адъютант. — Наместник приказал отходить на Эдорас, господин полковник, — нервно крикнул он.
— Так точно, — кивнул Больг. И добавил тихо: — В один прекрасный день у Вардамира кончатся предатели.
К вечеру потрёпанная повстанческая армия достигла Эдораса, надеясь на долгожданный отдых. Но увы. С бастионов роханской столицы заговорили пушки. Расстояние было слишком большим для выстрела, и ядро бессильно зарывались в землю перед изенардскими полками.
Наместник Тарандар провел подзорной трубой вдоль низких кирпичных стен, вдоль выложенных камнем рвов и пятиугольных бастионов. И стиснул зубы, увидев повешенные вниз головой на укреплениях Эдораса тела. Там были и изенгрардские солдаты, и роханцы — в форме и в обычной одежде. Тарандар грязно выругался, увидев над воротами трех повешенных женщин. Их юбки задрались, обнажив изящные ноги до пояса; светлые волосы развевались по ветру. Наместник искренне надеялся, что их повесили уже мертвыми.