«Здесь и наши тыловики (прощай обоз! прощай еда и боеприпасы!) и верные королю роханцы, — мрачно подумал Тарандар. — Насколько я помню, гарнизон Эдораса составляли вестфлольдинги. И вот результат. Кстати, похоже, Сэорл воспринял „добрую традицию“ гондорских тиранов Вардамира и Кастамира — уничтожать врагов вместе с семьями».
К Наместнику подъехал молодой воин в чешуйчатом панцире роханского улана, но без шлема. Это был Эльфхельм, сын короля Эодрейда, возглавивший остатки роханской кавалерии после гибели отца. Принц сумел вывести из ловушки остатки конницы, зажатой между пехотой и кавалерией узурпатора.
— Там моя мать и сестры! — крикнул Эльфхельм. — Я заставлю этого Сэорла умереть тысячью смертей!
— Мы не можем сейчас штурмовать Эдорас, — тихо ответил Тарандар. — Не сейчас, когда у нас на плечах гондорское войско. Отступаем в Изенгард.
11. Изенгард, 14 июля 1724 г. по летоисчислению Хоббитании
Сегодня главный зал изенгардской цитадели, обычно мрачный, был украшен цветами. Наступил день свадьбы Ислимэ дочери Тарандара и полковника (во время войны офицеры быстро растут в чине!) изенгардской пехоты Азагхала.
Влюбленные стояли перед троном наместника; Нила, мать Ислимэ и Больг соединили руки своих детей, затем сам Тарандар подал им кусок хлеба и чашу вина.
— Сегодня вы разделите хлеб, вино и ложе, — сказал он. — Соединятся ваши души и тела, и вся жизнь. Желаю вам счастья.
Затем начался пир. Пока Ислимэ и Азагхал были заняты друг другом, наместник говорил с полковником Халбардом.
— Нам нужен король. Это война — надолго, и без вождя, за которым пойдут все противники узурпатора, нам не победить. Ваша дело — убедить отца. Ведь у него больше прав на престол, чем у Вардамира.
— Действительно, отец — сын старшей сестры короля Эрлоса, тогда как Вардамир — младшей, — кивнул Халбард. — Что ж, я передам ему ваше предложение. Но этого мало, нужно согласие арнорских лордов. И Гилраэна…
— Я говорил с Гилраэной, она согласна. Она отправится в Арнор вместе с Хьюрином, Эльфхельмом и роханскими изгнанниками.
— Хорошо, — кивнул Халбард. — От роханцев будет больше пользы в поле, чем в стенах крепости. Мы с Розой, — добавил он, слегка улыбнувшись, — отправляемся завтра вместе с ними.
— И это правильно, — наместник откинулся на стуле. — Дамам нечего делать в осажденной крепости. А Изенгард будет осажден в течение недели.
Халбард вопросительно посмотрел на Ислимэ. Тарандар печально улыбнулся.
— Место жены — рядом с мужем, — так мне сказала дочь. Я даже не знаю — она поступает, как положено нуменорской даме — или орочьей женщине?
12. Колдовская Логовина, 15 июля 1724 г. по летоисчислению Хоббитании
Дорога извивалась серпантином, поднимаясь по склонам Колдовской Логовины. Копыта лошадей цокали по камням; впереди длинной колонны ехал большой отряд в черных латах Стражей Цитадели. За Стражами следовала большая колонна роханцев — улан в чешуйчатых латах и высоких шлемах, драгуны в зеленых мундирах и легких касках. Увы, их было меньше тысячи: много роханцев погибло, многие бежали к «королю» Сэорлу.
Во главе Стражей ехала довольно странная компания: рядом с тремя офицерами — в черных латах Стража, в сверкающих рейтарских доспехах и в простой черной форме Изенгардских мушкетер — ехали две женщины и две хоббитянки. Ислимэ, одетая по-мужски, с улыбкой смотрела на королеву Гилраэну, с трудом разместившуюся в дамском седле в своей пышной юбке.
— Спасибо, что вызвались проводить нас, — сказала королева. — Вряд ли мы теперь встретимся скоро.
Молодой орк, ехавший рядом с Ислимэ, вежливо поклонился Гилраэне.
— Ваше Величество, я совмещаю приятное с полезным. Если гондорцы прорвутся в Дунланд, мне придется оборонять Дунландский перевал.
Азагхал махнул в сторону прохода в горном хребте, защищающем Колдовскую Логовину с запада. Дорога, по которой двигалась колонна, виляла по голому склону и ныряла в ущелье, под сень темных скал.
— Так что, проводив вас, я займусь рекогносцировкой. И потом, — орк улыбнулся, — моей жене прогулки полезны.