Над морем разносились свистки боцманских дудок, матросы на мачтах поднимали паруса. Арнорский флот возвращался домой.
10. Южный Итилиэн, 22 сентября 1725 г. по летоисчислению Хоббитании
Равнина Итилиэна была покрыта трупами черных воинов. Король Вардамир, сидя верхом под черным с серебром знаменем Гондора, оглядывал поле битвы.
За спиной короля сверкал в свете заходящего солнца Андуин, неторопливо несущий свои воды к морю. На дальнем, западном берегу можно было различить белые стены Пеларгира.
Вчера гондорская армия форсировала Андуин и окопалась, готовясь встретит атаку харадрим. Правый фланг королевской армии прикрывала цепь поросших лесом холмов, левый — обрывистый берег Великой реки.
На рассвете харадримы атаковали. Черные воины, вооруженные ассагаями (ружья были лишь у немногих) атаковали семью колоннами; восьмую колонну составили всадники. Бой шел почти весь день; только к вечеру во фланг южанам ударила подошедшая с севера итилиэнская конница. Рейнджеры смяли харадскую кавалерию, а затем обрушились на пехоту. И тогда король Вардамир приказал своей армии контратаковать.
К вечеру харадское войско была разгромлена, и гондорцы начали преследование. Кавалерия гнала южан на юг вдоль дороги к мосту через Порос; многих харадримов загнали в поросшие лесом холмы.
Сейчас с юга доносились выстрелы: гондорская пехота прочесывала лес. Кавалерия, бросившаяся преследовать бегущих южан, уже скрылась из виду. Но король не торопился покидать холм. Он ждал известий от своих военачальников. Заслышав стук копыт, Вардамир повернулся и столкнулся взглядом с подъехавшим молодым лейтенантом.
— Ваше Величество! Пакет от губернатора Пеларгира! — крикнул гонец, торопливо отдав честь.
Кивнув, король разорвал пакет, и, развернув бумагу так, чтобы на нее падали лучи заходящего солнца, стал читать.
Конница вернулась, когда солнце уже село за Андуин. Впереди ехал рослый чернобородый воин в темно-зеленом мундире Итиллиенских рейнджеров, но без форменной треугольной шляпы. По алой генеральской перевязи Вардамир опознал граф Боромира, сына Ондоэра Итилиэнского.
«Впрочем, — с оттенком зависти подумал старый король, пригладив узкую, черную с проседью бороду, — такого молодца отовсюду видно».
— Ваше Величество, — Боромир четко отдал честь. — Мы настигли бежавших харадрим у моста через Порос, перебили их и потопили в реке. Спаслось не больше сотни беглецов. К несчастью, их вождь Равал сумел уйти. Но теперь мы можем пойти на Умбар и снять осаду.
— С Умбаром придется подождать, — нахмурился Вардамир. — Впрочем, об этом мы поговорим в шатре. Я, признаться, подустал изображать конное изваяние.
Ужин в королевском шатре (на котором, кроме Вардамира и Боромира присутствовали только несколько старших офицеров) мало напоминал пир победителей. Не звучала музыка, не раздавались победные кличи — Вардамир еще в свою бытность Лосарнархким герцогом был равнодушен к внешнему блеску. Мужчины ужинали и разговаривали.
— Кстати, граф, почему мы не видим вашей жены при дворе? — спросил король.
— Я похож на оленя? — вопросом на вопрос ответил Боромир.
— Нет, — удивленно сказал монарх.
— Вот потому и не похож, что эту… Фириэль из дома не выпускаю, — рявкнул граф Итилиэнский. — Я женился на ней из-за политики, но никакая политика не заставит меня покрывать ее разврат!
Король поморщился. Почему-то Боромир сын Ондоэра, человек умный и блестяще образованный, любил изображать из себя туповатого рубаку. Впрочем, развратную дуру Фириэль Вардамиру было не жалко. Так что пусть посидит под замком в Итилиэне. Может, поумнеет.
В шатер вошел старый генерал Хьюрин, командующий гондорской пехотой. Отдав честь королю, он доложил, что южные холмы отчищены от харадских беглецов. Немногие уцелевшие скрылись в плавнях Пороса.
— Что ж, Харадской армии больше нет, — сказал Боромир. — И ничего не мешает нам двинуться на юг и снять осаду Умбара.
— Умбар предал нас, — сказал король. — Сегодня, во время битвы, ко мне доставили послание патриция Низилура, правителя Умбара. Низилур пишет, что харадримы сняли осаду, после того как им был выплачен выкуп. И, поскольку Гондор вывел войска из Умбара, бросив город на произвол судьбы, Умбар больше не повинуется Гондору.
«И, в отсутствие более достойного вождя, свободный Умбар избрал меня Дожем», — процитировал Вардамир.
— Он об этом еще пожалеет, — сказал Боромир. — Сейчас слишком поздно начинать поход на юг. Но в следующем году мы осадим Умбар и вынудим этого Низилура признать власть Гондора.