Пиратские корабли, потеряв одного своего, вышли из боя и отступали на юг. Гондорские же галионы, достигнув арнорской линии, повернули и, став на якорь, открыли огонь по кораблям северян. Поскольку гондорский вице-адмиральский флагман ранее сел на мель и теперь методично расстреливался береговой артиллерией, одинадцати арнорским галеонам противостояло столько же кораблей южан.
Тем временем экипаж противостоявшего «Эарендилу» галиона сумел окончательно сбросить фок мачту за борт, освободив носовые пушечные порты. Это был новейший сорокачетырехпушечник, лишь немного проигрывавший в огневой мощи пятидесятичетырехпушечному арнорскому флагману.
— Огонь картечью! — приказал Халбард.
Морская картечь — чугунные шарики размером с кулак — с визгом обрушились на гондорский корабль, пробивая деревянные борта. Но и «Эарендил» постоянно содрагался под ударами гондорских ядер. Над палубой арнорского флагмана свистели пули, одна из которых сбила с принца шляпу, другая — вырвала кусок мяса из левого плеча. После того, как адъютант перевязал командующего поверх мундира, Халбард вернулся к своим обязанностям.
Один из арнорских кораблей — тридцатипушечный «Торговец» уже был выбит из линии; команда выбросила поврежденный корабль на мель. Теперь по его мателоту — тридцативосьмипушечнику «Лонд Ворн» — били сразу два гондорских корабля. Приглядевшись, принц увидел, как от «Лонд Ворна» отошла шлюпка, волоча за собой канат.
«Будут поворачиваться на верпе, — подумал Халбард. — Ай да молодец кэп Ингельд!»
И действительно: со шлюпки спустил малый якорь; якорный канат, ведущий к «Лонд Ворну» натянулся, и галеон начал со скрипом поворачиваться. Вскоре «Лонд Ворн» развернулся, обратив к врагам неповрежденный борт.
Солнце уже приближалось к зениту; начинался отлив. Один из гондорских кораблей был тяжело поврежден огнем 46-пушечного флагмана вице-адмирал Гилдора «Нарсил», поднял якоря и был отнесент теченьем за линию. Подняв паруса, «Нарсил» взрезал гондорскую линию, дав залп с обоих бортов, а затем абордировал гондорский галеон. С другого борта незадачливого гондорца атаковал «Воин».
— Адмирал, наш противник спустил флаг! — сказал капитан Фалатар.
Действительно, на корме протиостоящего «Эарендилу» сорокачетырехпушечника уже не развевался черно-серебрянный гондорский флаг. Корпус гондорца был усеян мелкими пробоинами от картечи, по клюзам стеала кровь.
— Высылайте призовую партию, — приказал принц, после чего оглядел поле боя.
Спустил флаг и гондорский вице-адмиральский флагман, расстреляный береговой батареей. К сдавшемуся кораблю уже направлялись лодки с гномами. Над третьим гондорским галеоном, атакованным «Нарсилом» и «Воином», уже развевался синий с серебром арнорский флаг.
— Ай да молодец Строри! — сказал Халбард. — Что ж, гондорцы уже потеряли три корабля. Скоро они побегут… Проклятье!
Тридцатипушечник «Бродяжник» был подожжен огнем пятидесятичерехпушечного флагмана герцога Саэроса. Пламя уже охватывало среднюю часть корабля; с минуты на минуту «Бродяжник» мог взорваться и засыпать горящими обломками стоявший рядом «Тарбад».
Внезапно сначала носовая, а потом кормовая якорые цепи «Бродяжника» рухнули в воду. И освобожденный корабль понесло отливом на гондорскую линию. Понимая, что его горящий галеон представляет угрозу для своих, капитан «Бродяжника» Халлатан приказал расклепать якорные цепи.
На гондорском флагмане спешно поднимали якоря и ставили паруса. Вскоре флагман герцога Саэроса повернул на юг, уклоняясь от столкновения с пылающим «Бродяжником». Вслед за адмиральским кораблем стали выходить из боя остальные гондорские галеоны.
Прогремел взрыв, и на месте «Бродяжника» к небу взетнулся столб огня и дыма. Но разлетающиеся обломки уже никому не могли повредить.
— Головные уборы снять! — приказал принц Халбард. И добавил с горечью: — И все-таки мы победили.
14. Долина реки Сероструй, 5 июля 1726 г. по летоисчислению Хоббитании
— Ваше Величество, Первый Лебенинский полк готов к переправе. Соблаговолите отдать приказ, — генерал Хьюрин склонился к королю.
— Начинайте форсирование.
Король Вардамир откинулся на спинку высокого кресла. С холма, на котором высился королевский шатер, была отлично видна зеленая равнина, полого спускающаяся к широкой реке. И огромный лагерь гондорской армии на берегу.
Солдаты начали садиться на плоты и лодки и, отталкиваясь шестами, поплыли в сторону дальнего (Сероструй здесь был шириной не меньше полумили!) берега. К сожалению, для переправы всей армии плотов и лодок не хватало. А помощи флота (как при форсировании Изена) у гондорской армии не было. Что ж, все это означало только, что переправа затянется.