После всего произошедшего, в Могилёве отслужили благодарственный молебен в честь императора Наполеона. А 22 июля (3 августа по новому стилю) в городе уже отмечали день рождения самого Бонапарта. В церквях даже была устроена праздничная иллюминация. Вместо сопротивления захватчику, духовенство почему-то старалось вовсю угодить «новой власти».
– Неужели мы так повлияли? – спросила ужаснувшись. – У нас о подобном не поминалось.
– Скрывали. Но в моё время этот факт был уже озвучен. После ухода французов Варлаам попытается всё скрыть… хотя в Синод всё-таки донесут. Приедут люди, будет следствие. Его снимут с должности и лишат сана. Закончит жизнь он простым монахом в монастыре. Говорят, даже ослепнет от постоянных слёз.
– Но почему? Не могу понять, что заставило его на это пойти?
– Понимаешь, ma chère, сейчас все считают армию Наполеона непобедимой. За всё то время, что он у власти, они не проиграли и не ушли из завоёванных земель. Посмотри сколько государств встало под его руку. А Варлаам… поразмыслил о своей участи, если он не согласится помогать и продвигать приказы оккупантов. Просто захотел остаться у власти.
– Почему же они не уехали?
– Ma chère, ты помнишь, как мы вывезли графа Толстого? А теперь представь, что я бы с подобным же пошёл к церковникам…
Скрепя сердце согласилась.
– Как ты думаешь, стоит ли поговорить с местным духовенством? Или они последуют примеру Могилёва?
– Поговорить, конечно, стоит… – сказал Павел задумчиво, – но как именно они отреагируют? На этот вопрос я ответить не могу.
– Помнишь, нас приглашали к губернатору?
– Да, прямо перед моим отъездом.
– Там я познакомилась с настоятелем Спасо-Преображенского монастыря, отцом Макарием. Считаю, тебе стоит рассказать ему о происходящем в Могилёве. А учитывая, что французские войска приближаются к городу… думаю, он сделает надлежащие выводы. Настоятель ещё не стар и мне он показался вполне вменяемым.
– Хорошо, ma chère. Так и поступим.
На следующее утро Ефимка был отправлен с запиской к отцу Макарию. Пока мы завтракали, он вернулся с ответным письмом, где Павел приглашался на беседу. Естественно один. Как пошутил жених, «женщинам в мужском монастыре не место».
«Провидца» не было довольно долго, а я старательно пыталась занять себя чем-то полезным. Честно говоря, действительным пациентом у меня являлся только поручик Жилин. Все остальные уже готовились примкнуть к своим отрядам. В городе уже все знали о том, что обе российские армии вот-вот соединятся под Смоленском.
Верные башкиры привезли командиру его сумку, в которой оказались некоторые документы, найденные ими во французском лагере. Прочитав одну из бумаг, поручик попросил меня срочно вызвать кого-то из командования. Как я узнала впоследствии, это было письмо маршала Мюрата, в котором тот извещал генерала Себастиани о намерении русских ударить главными силами на Рудню, и предписывал ему отойти назад к пехоте. Неужели в рядах нашей армии предатель? Откуда такая осведомленность о перемещениях?
Глава 9
01 августа 1812 года
И хотя жара всё ещё продолжала одолевать, жизнь уже не казалась столь тягучей. Наоборот, она старалась просто поражать обилием дел и происшествий.
Естественно, для меня самым важным моментом было прибытие из Витебска Якова Васильевича Виллие. Эту весть принёс мне Ефимка, по большей части днями пропадавший где-то в городе.
За прошедший год парнишка сильно вытянулся. Не привыкнув ещё к своему новому росту, он иногда спотыкался, если решался пробежаться, вместо неторопливого шага. По приезду в Смоленск, одежду ему пришлось всю заменить, она ему стала просто мала. Обновки ему очень нравились, оттого Ефимка пытался не запачкаться. Но порой непоседливый нрав его брал верх над степенностью, которую он по наущению Егора в себе вырабатывал. И хотя подросток старательно исполнял роль посыльного, он часто задерживался в городе, наблюдая за ополчением, войсками и всем остальным, что так восхищает мальчиков в этом возрасте. По возвращении подросток с упоением рассказывал нам обо всём увиденном.
Мы же стали замечать ненавязчивую заботу Ольги о парнишке. Сама постригла, приобрела для него кепочку, по совету Павла подарила небольшой ножик… чем кажется и сломала лёд отчуждения. Да и в поступках и словах своих моя компаньонка была необыкновенно ласкова и внимательна к Ефимке. Тот же, почувствовав теплоту, сам потянулся к Ольге, часто непроизвольно устраиваясь у неё в ногах, пристраивая голову под её руку.