– Герцог Северного Приграничья приехал к нам по политическим вопросам, но, как это нередко бывает, в самом деле обсуждал с твоим отцом сватовство и возможный брачный союз. Он ищет невесту для своего воспитанника и наследника. И не такой уж он старик, он ведь всего на несколько лет старше любимого папеньки! – заразительно улыбнулась хозяйка замка.
Со счастливым визгом Забель обрушилась на мать в новой атаке щекоткой.
##################################
Всем ласкового солнышка! В эфире рубрика "Гардероб королевы"!
Ленора одета в платье с корсажем. Пусть сам термин "корсаж" - это уже продукт эпохи XIX-XX веков, но в целом очень подходит под описание. На самом деле, во времена Леноры (а это примерно конец XV века - эра Войны Роз или Бургундских войн) говорили о платьях с жесткими лифами - прообразом будущего корсета. Все же корсет - это вообще отдельная и самостоятельная часть гардероба, а корсаж - ярко выделенная часть платья. В Средние века это был просто жесткий лиф, который создавал красивую приталенную фигуру исключительно шнуровкой и плотностью ткани. Кстати, примерно в это же время начинает вымирать котта - более древний вид платья, а линия пояса заканчивает опускаться из положения под грудью (мода до 1420-1460-х) к естественной талии (мода 1470-90-х). А китовый ус постепенно начинает проникать в мир одежды, что и родит корсет ко второй половине XVI века.
###################################
Сама госпожа Забель, просим любить и жаловать!
Матушка, графиня Ленора Сиакер!
Глава I. Чем заканчивается детство. Часть 2
17 декабря, 143 г Третьей Эры.
Яркое зимнее солнце, игриво посылая зайчики в спальню через мозаику окна, незаметно подкралось к лицу спящей девушки. Прикрытые одеялом в напрасной неосознанной попытке остановить наступление нового дня уши выцепляли особо громкие фразы из сонма звуков, постепенно наполняющий пробуждающийся замок. Поджимая губы и щуря левый глаз, отказывающийся принимать щедрые дары утреннего светила, Забель заворочалась на кровати, наигранно кряхтя, как древний старик, и потягиваясь.
Не успела дочь графа опустить выгибающиеся от неги сна ноги на покрытый роскошной медвежьей шкурой пол, как в дверь просочилась женская фигурка, прижимающая к животу большой деревянный таз с водой. Покрытые небольшими мозолями и ссадинами натруженные руки аккуратно опустили ёмкость на резной столик возле постели и принялись умывать бархатной тряпочкой севшую на перинах девушку.
– Доброго утречка, ваша светлость! – на лице молодой служанки вылезла хитрая улыбка. – Как спалось юной госпоже? Кошмары не мучали её сиятельство?
– Что началось-то, Марика? – Забель, отфыркиваясь и отмахиваясь от мокрой ткани, наконец перехватила слишком ловкие ладони и отвела угрозу от своего лица. – Не с той ноги встала? Что за титулования?
– Ты вчера такая важная была, серьёзная, точь-в-точь как батюшка твой. И мне так: «Графи-и-иня за-а-анята», – передразнила Марика свою хозяйку.
– Будет тебе, – насупилась та. – Кто старое помянет, тому....
– Очки не нужны, – продолжила любимую шутку служанка, отходя к тазику.
– Ай! Холодно же! Прекрати! – обрызганная ключевой водой дворянка встрепенулась, поджала ноги и обиженно нахохлилась, точно воробушек. Глупо хихикая, довольная собой девушка, окатившая её, подбежала к платяному шкафу и, убрав за ухо каштановый локон длинных, слегка кудрявых волос, достала оттуда необычную плотную рубашку. Белая льняная одежда застёгивалась бронзовыми пуговицами, украшенными выточенными в металле гербами, и заканчивалась чуть ниже середины бедра, а мягкий высокий воротник надёжно закрывал шею. Забель терпеливо подняла руки, и Марика, встав на цыпочки, стянула с неё ночную сорочку. Взяв только что положенную на кровать рубашку, служанка надела её рукава на требовательно протянутые поочерёдно кисти отвернувшейся к окну барышни. Сильные пальцы, потерявшие изрядную долю изящности, забегали по блестящим застёжкам.
Справившись с одеянием, служанка вновь поспешила к гардеробу. Внезапно на плечи навалилась приятная тяжесть, шею обвили нежные руки, а уши обдало горячим дыханием. Марика немного покачнулась, но удержалась, даже когда повисшая на ней девушка сцепила вокруг пояса ноги.