Рыночная площадь в Ольце зимой не выглядела оживлённой. Купцы, летом зазывающие во весь голос новых покупателей, везли ткани из Мейдии, стекло из богатого Северного Приграничья, вино из столичного Мегрейта и свечи из тюленьего жира с берегов Сциона. Везли по реке, но с приходом холодов вся торговля прекратилась. Лёд был ещё местами не сплошной и недостаточно толстый, чтобы передвигаться по нему на повозке, но любой корабль при безумной попытке проплыть сквозь замёрзшую реку неизбежно затонул бы.
Лишь за несколькими прилавками, закрытыми толстыми занавесками для большего тепла, стояли люди. Кто-то продавал стремительно остывающий хлеб, исходящий паром на морозе, кто-то просил купить последние корзины неизвестно как сохранившихся яблок, а пара местных купцов торговала остатками завезённых издалека осенью товаров.
Девушки подошли к лавке, уже почти не пестрящей разнообразием редких, но не слишком дорогих вещиц. Немолодой торговец, мгновенно признав своих любимых покупателей, подкрутил кучерявую седую бороду и расплылся в любезной улыбке. Он незаметно вытер чуть жирноватые пальцы о дорогой кафтан и согнулся в глубоком поклоне.
– М’леди Забель, очень рад вас приветствовать, ваше сиятельство! Чем вам может угодить старый Илдвайн? – он на секунду прижался губами к поданной Забель ладони.
– Дядюшка Ил, мы, пожалуй, посмотрим, что у тебя осталось из запасов, – аристократка, схватив подругу за руку, потащила её к полкам.
Взгляды перешепчивающихся и хихикающих девушек скользили по прореженным горожанами рядам продаваемого добра. Глаза проскакивали мимо деревянных раскрашенных игрушек и украшенных вышивкой платков, но зацепились за пузырчатый камень и странную вещь, похожую на покрытый жёлтым мхом сыр.
– Дядюшка! – отвлёкшийся на свой гроссбух купец повернулся на голос. – Что это такое? – дворянка, вглядываясь в мягкий комок, не могла прекратить щупать его пальцами.
– Это, м’леди, мягкое золото. Его мне прислала родня из Старых Королевств, а им продал его смуглый торговец из Андора. Мне рассказали, что оно само растёт на камнях в море, но всё же это не металл. Говорят, андорцы, и мужчины, и женщины, трут им лицо. Наверное, поэтому мой троюродный племянник женился на смугляночке – такая она красавица, м’леди.
Илдвайн вдруг нырнул под накрытый бараньей шкурой стол и поднялся с охапкой сладко пахнущих брусочков. Обрадованно воскликнувшие девушки схватили благоухающее мыло, жадно обнюхивая его и едва не пробуя на вкус. Отобрав из сонмы дурманящих запахов всего один – Забель не любила излишней роскоши – бархатистый кусочек счастья с нотками малины и розы, они требовательно уставились на старого купца.
– А это пенистый камень, – тот держал на ладони небольшой камушек, будто изгрызенный мышами. – Тоже товар из далёкого Андора. Я слышал, его рождают огненные горы, и первородное пламя возвращает молодость коже, – торговец с намёком потёр пористыми гранями по мозолям у основания пальцев.
День сулил неплохую прибыль.
*****
На замок стремительно опускалась ночь. Под цепью зубцов на вершинах широких стен, обложенных узорчатым серым камнем поверх древнего гранита, пролегли длинные тени, а пожилой конюх, ворча на непогоду, затаскивал после прогулки в стойло пегую лошадь, ухватив повод двумя руками. Утреннее чистое небо к середине дня затянуло низкими тучами, и только на несколько минут перед закатом холодное светило явило свой далёкий лик.
Жизнь человека накрепко связана с движением огненного шара по голубому куполу над головой. Стоит последним алым лучам потухнуть, как слепые во мраке, словно кроты на свету, крестьяне и горожане ложатся спать, беспомощные до рассвета. Впрочем, знатные люди, не стеснённые в средствах, любят сидеть у тёмного окна с лампадой или свечой, наблюдая за игрой пламени.
Среди сонма дрожащих огоньков, окрашивающих слегка колеблющуюся воду своими тусклыми бликами, трое пар рук вновь и вновь опрокидывали тяжёлые вёдра с исходящей паром жидкостью. Среди юных служанок, неустанно орудующих деревянными ёмкостями и одна за другой выбегающих за новой партией из ванной комнаты, молча созерцала почти неразличимые отблески, танцующие на стене, темноволосая девушка. Ноги приятно холодило добирающимся откуда-то из глубины сквозняком, но выше голеней, под простую длинную белую сорочку, ветерок не поднимался.