Герцог поднялся с лавочки, грузно оперевшись на толстый ствол исполина, и подал ей руку.
– Становится морознее. Не стоит, пожалуй, мне вызывать недовольство лорда Тордека и далее заставлять вас ёжиться от ночного холода. Позвольте проводить вас.
Молодая дворянка благосклонно приняла приглашение и, незаметно выдохнув, расслабленным шагом двинулась по дорожке, вновь держа собеседника под локоть. Напряжение и даже некоторый испуг постепенно покидали её разум, измученный в последние дни напрасными переживаниями. Ноги сами несли девушку вслед за мужчиной, а губы поддерживали размеренную беседу о бесконечных огнях звёздного неба, простиравшегося над головой.
Забель любила гулять по замку. Скаты выложенных черепицей крыш, где-то украшенные птичьими гнёздами, жмущиеся к стенам небольшие домики, непринуждённые разговоры с обитателями двора – тренирующимися воинами да вечно занятой прислугой, романтичные виды с вершин башен, старательно перерисовываемые на листочки в маленькую, под девичью руку, книжечку в кожаном переплёте....
Но никогда, никогда она не подходила к западному, обращённому наружу углу донжона, хоть это и был кратчайший путь из сада в жилое крыло крепости. Она навсегда забыла, что связывало её с этим ничем не примечательным местом, но проводник, направляющий из глубин сознания девушку, настойчиво отворачивал оттуда её путь.
Забель, ведомая сильной рукой хозяина Северного Приграничья, потеряла способность осознавать, куда идёт её тропа. Глаза, до этого слепо блуждающие по сторонам, неожиданно выхватили из мрака виднеющуюся в свете звёзд бойницу.
Всё же не навсегда.
По-утреннему жаркое летнее солнышко ласково грело землю. Задорно чирикали поселившиеся на чердаках башен ласточки, и вовсю манила игривыми бликами блестящая вдалеке река.
Перед стеной донжона, прижимая руки к груди, столпились жители замка. Повсюду слышались охи женщин, молча хмурились мужики, а следующий сюда за пажом лорд безуспешно искал кого-то взглядом.
Кудрявая девочка незаметно подобралась со стороны сада. Детские плечики с трудом протиснулись между цветастыми платьями стоящих с краю служанок. Она задрала голову вверх, немало удивившись свисающей из длинного отверстия в камне простыни, скрученной в канат. Кто-то, завидел тёмно-коричневую макушку, попытался схватить её, но девочка ловко вывернулась.
Оказавшись посреди толпы, она поискала взглядом первые ряды и просунулась между чьими-то спинами. Глаза, снова открытые после путешествия по складкам чужих одежд, безошибочно нашли причину внезапного сборища.
– ...иакер! Забель! – герцог Архин тряс её за плечи, пытаясь поймать невидящий взор, застывший на злосчастной бойнице. На волевое лицо упала тень обеспокоенности. Отставшие было слуги суетились вокруг, но дворянка, будто зачарованная, всё так же пребывала в трансе.
– Забель! Забель! Очнись! – из неприметной двери, ведущей в небольшой каменный домик, выскочила босая девушка, одетая только в ночную рубашку. Она подбежала к застывшей мраморным изваянием аристократке и, бесстрашно оттеснив грозного лорда крутым бедром, заглянула в стеклянные глаза.
Покрытая испариной юная графиня вдруг часто задышала, обмякнув на руках подруги. Слабая ладонь скользнула по рукавам скромного одеяния.
– Марика? Ты здесь? – прошептали дрожащие губы.
– Здесь, здесь, – рыдая от счастья, служанка стиснула девушку в объятиях. – Вот, наведалась к родителям в гости, а тут шум. Как услыхала твоё имя, так сразу бросилась к тебе.
Расплакавшаяся девица совсем позабыла о всякой разнице в сословиях, но окружающие лишь смущённо отворачивались, пряча улыбки. Лорд Архин, шепнув слуге: «Не дай даме простудиться!», исчез в тьме замкового двора.
*****
20 декабря, 143 г Третьей Эры.
С негромким хеканьем на полено обрушился удар топора. Одетый в короткую котту поверх толстой шерстяной рубахи мужичок мерно взмахивал колуном. Помаленьку кучка заготавливаемых для кухни дров росла. Работник, отпихнув ногой упавшие половинки, воткнул орудие в колоду и зашагал за новой охапкой в поленницу.
Слушая краем уха ритмичные звуки вновь застучавшего топора, Забель откинулась на спинку жёсткого кресла. Она усилием воли перевела норовящий ускользнуть на покрытые алыми обоями стены взгляд на сидящего за столом отца. Граф Тордек Сиакер демонстративно не замечал девушку, не способную сохранять положение своего тела дольше минуты и оттого вертящую головой по сторонам. Его руки, сжимая между пальцев длинное надкусанное перо, перебирали письма, а глаза, не обращающие никакого внимания на мнущуюся в нетерпении дочь, вчитывались в неровные строчки докладов.