Странно было находиться здесь. Обычно лорд Ольца работал в большом, украшенном лепнинами кабинете на вершине Южной башни, соединенной с донжоном каменным мостиком с резными перилами. Но сегодня он удалился в старый дом, куда не заходил, судя по словам матери, с рождения Забель.
Красивый особняк, построенный ещё при деде немолодого графа, первоначально служил жилищем знатной семьи. Из него первый лорд Сиакер руководил восстановлением обветшавшего замка. Во времена особо жестоких зим дворяне переезжали из своих покоев в более тёплый дом, стоящий во внутреннем дворе. Иногда, после обсуждения важных вопросов с мужем, сюда уходила спать возмущённая леди Ленора, не показываясь наружу, бывало, неделю.
Широкий балкон с зубчатым парапетом мог использоваться как башня, контролирующая всю внутреннюю часть крепости. Деревянное крыльцо в случае опасности разбиралось и переносилось внутрь защитниками, из-за чего вход оказывался на высоте в два человеческих роста. Сейчас дом потерял своё значение, но в нём селили высокопоставленных гостей во время турниров и крупных празднеств.
Тордек поднял взгляд на дочь и устало выдохнул. На голове в лучах солнца, проникающих в комнату через распахнутое окно, блестели залысины. По суховатому измождённому лицу пролегли глубокие тени, а лоб прорезало несколько морщин.
– Почему так, волчонок? Что с тобой в последнее время? – голос мужчины был тихим, почти шепчущим. В глазах повисло беспокойство.
– Прости меня, папа. Не знаю, что на меня нашло в тот раз. Я услышала от тебя, что нужно хорошо себя показать перед лордом Архином, и испугалась. Залезла на крышу, и.... – она шумно всхлипнула. Вдруг мгновенно переменившись в настроении, Забель сама ринулась в атаку. – Почему ты раньше не решился поговорить?
– Я.... не хотел бередить твои раны. Ты ведь не сказала матери, верно? – граф подался на стуле вперёд, приблизившись к дочери.
– Я тоже не хочу, чтобы она волновалась по таким пустякам, – подтвердила девушка.
– С чего ты вообще решила, что я выдам тебя замуж против воли? Я же всегда шёл навстречу твоим капризам: «Папенька, у него слишком большой нос! Папенька, от него воняет! Папенька, он глупее осла!», – Тордек, передразнив дочурку, опёрся локтями на стол и положил подбородок на переплетённые пальцы.
– Что ты постоянно это вспоминаешь? Это всё равно была плохая партия для меня! – возмутилась Забель, всплеснув руками.
– Я вспоминаю? Ты же вечно мне рассказываешь: «А помнишь, как в тот раз... А помнишь, тогда... А помнишь... А помнишь...»
– А что я поделаю, если все эти идиоты...
– Эти идиоты – это наследники, братья и прочие родственники самых влиятельных лордов королевства! Они приезжали сюда не для того, чтобы быть выброшенными за порог, как собаки! Я устал выдумывать причины для бесконечных отказов! Твоё «папенька» у меня уже в печёнках сидит! – вскочивший на ноги аристократ, разъярённый как бык, ударил по столу кулаком. Старое дерево жалобно скрипнуло, и деловые бумаги подобно осенним листьям разлетелись по полу. – Пойми, ни один, ?№;%*, ни один захудалый графёныш больше не хочет к тебе, дуре, свататься!
Сжавшаяся девушка попыталась что-то пробурчать в ответ, но не смогла выдавить из себя ни одного слова.
– Ты думаешь, герцог от скуки решил присмотреться к тебе в качестве невесты для своего выкормыша? Я сидел за стенами Кустодиана полгода, когда он осаждал нас снаружи! Он лично зарубил троих моих друзей, которых я знал с самого, )*№%*, детства! И мне, мне пришлось умолять его приехать, просить посвататься для его неизвестно чьего бастардика! – стёкла в окне дрожали от оглушительного голоса, гремевшего, словно рёв боевого рога.
– Я всегда шёл тебе навстречу, всегда! Но стоило мне только попросить тебя хорошо себя вести, как ты чуть не сбросилась с башни! – не унимался Тордек. – Я было уже обрадовался, когда ты всё же согласилась на беседу с Архином, и тут мне рассказывают, что ты, видите ли, в обморок упала перед ним, а твоя полоумная служанка толкнула герцога, №*:%, как какого-то крестьянина!