– Хотя бы клопов нет, – слегка хрипловатый голос разрезал безмятежность комнатушки на чердаке таверны. Сквозь слуховое окно под крышей доносились звуки пробуждающейся деревни. Ноги прошлись до стены, где на деревянных крючках висела одежда. Руки сами совершили привычный утренний обряд одевания, а оружие, кроме длинного кинжала на поясе и ножа в голенище сапога, разместилось под кроватью.
Зал таверны встретил его несколькими парами любопытствующих глаз завтракающих людей. Не обращая внимания на посетителей, он разлёгся на лавке возле длинного стола и из этого положения потребовал, поймав служанку за подол, вина и сыра.
Воскресенье – день чрезвычайно медлительный. Неспешно начинается утро, долго тянется день, лениво садится солнце. В такие дни человеку хочется побольше пообщаться с семьёй и друзьями, красиво одеться и сходить, что называется, «в люди». Хочется отвлечься от прошедших и вновь грядущих тяжёлых будней. Многие знакомства, как и многие романы, начинались именно в воскресенье.
Работа трактирщика, особенно в бедное на желающих выпить и покуролесить время, не несёт особых трудностей. Том, преодолев некоторое смущение, особенно нараставшее в присутствии вооружённых хмурых людей, аккуратно уселся напротив закрывшего глаза незнакомца.
– Доброе утро. Как спалось?
‑ Знавал я и худшие постели, – мрачно отозвался сцепивший лёжа руки за головой путник.
– Видится мне, вы заядлый шутник. Или же это красивый образ, почерпнутый из рыцарских романов? Мрачный воитель, мм, повидавший на своём веку слишком многое и ожесточившийся сердцем... Я слыхал, такое женщины очень любят. И как, работает?
– На тебя же сработало, – беззлобно огрызнулся уже поднявшийся человек, сильно зажмурившись и потянувшись.
– Простите моё излишнее любопытство, но позвольте спросить: кто вы и откуда прибыли? Признаться, я обожаю интересные истории, – чуть полноватый трактирщик вдруг как-то подобрался и стал похож на навострившего уши огромного кота.
– Меня терзают серьёзные сомнения, что моя история покажется вам действительно занимательной. Меня кличут Марком из Варроберга, и я обычный наёмник, живу, как водится, с дворянских дрязг и разбойничьих угроз, – чуть позёвывая, Марк принялся поглощать нехитрую закуску, принесённую отблагодаренной кивком служанкой.
– Нечасто, надо признать, у нас бывают наёмники. Что ж привело вас сюда?
– Кроме звона монет? Если честно, то я просто хочу немного отдохнуть от череды сражений, которые без конца идут между некоторыми лордами в Кереморре. Расслаблюсь на месяц-другой, может, перезимую, и отправлюсь на север. Поговаривают, что у истоков Лефиса неспокойно, там частенько на огонёк забегают горцы, – наёмник сделал большой глоток вина прямо из кувшина и шумно вытер рот рукавом.
– Ну что ж, добро пожаловать в Дубовую Рощу! У нас самые прекрасные женщины от Златолефиса до Матушки, и, между прочим, пиво – то, чем по-настоящему хочется гордится! – напыщенно заявил Том, выпятив грудь.
– Ну-ну, – воитель выглядел не слишком убеждённым этими самоуверенными высказываниями.
– Да ладно вам! Впрочем, действительно, на вкус и цвет... – трактирщик, увидев иронично поднятую бровь и насмешку в необычного цвета глазах, резко сдулся.
– На вкус и цвет ваше пиво напоминает...
Хозяин таверны торопливо перебил Марка.
– Хватит о пиве! Может быть, вы лучше расскажете о ваших приключениях? – Том неловко попытался перевести тему.
– Хочешь историю? Это можно, это я люблю, – Марк откашлялся. – Тогда внемли мне, смертный муж, ибо я собираюсь поведать тебе повесть о взятии замка Эрд. Это рассказ о дружбе и предательстве, о любви и ненависти, о мужестве и трусости. Итак, в не столь от нас далёком сто тридцать седьмом году Третьей Эры, или же восьмьюдесятью летами позже похода легендарного Зенгора, между двумя лордами, давними друзьями, вдруг пробежала тень...
*****
Осенний вечер подкрадывается незаметно. Сначала становится чуть холоднее, северный ветер усиливается, и продрогшие крестьяне с тревогой смотрят на потемневший от туч горизонт. Затем солнце вспыхивает последним рыжим огнём, и после кратких сумерек на крыши и заборы ложится ночь. Во тьме горят редкие огни: очаг в таверне, свечи в богатых домах, лампы в караульных. Народ снова тянется в трактир, цепляясь за оставшиеся минуты отдыха перед новой неделей тяжкого труда. Желая отрешиться от дум, многие уважаемые мужи и примерные семьянины временами погружаются в жестокую пучину азарта и выпивки, устраивают пьяные кулачные бои, иногда даже ломая всё вокруг. Утро, конечно, заставит их пожалеть о содеянном, но к следующему воскресенью неприятные воспоминания уходят, и круг начинается заново.