Он вспоминал безграничные фруктовые сады, белые крепости, развязные пирушки, где вкусы вина и поцелуев смешивались в один. Вспоминал сверкающие ряды латников, реющие знамёна, тяжкую поступь войска по каменным дорогам. Вспоминал низкие своды темницы, в которую он попал после поражения, и как намеревался сбежать.
Но все воспоминания заканчивались одним.
Небеса разверзлись, и жаркое пламя жадно поглощало воинов, деревья, обугливало стены замков, крушило дома и волю к жизни. Тогда он умер.
Умер как брат. Умер как сын. Умер как любимый. И умер в своих собственных глазах.
Он часто думал, смог бы спасти рушащийся мир в последний момент, отдал бы жизнь за свою страну, за свой народ, как это сделали тысячи других, смог бы сохранить хотя бы то, что осталось после катастрофы?
Или снова бы позорно сбежал, бросая тех, кого любил, на произвол судьбы?
Теперь тут не осталось ничего. Совсем другие жители поселились на руинах старой империи, и залечившую за столетие раны землю теперь осваивают другие руки.
Травмы тела заживают за дни и месяцы, почве нужны годы, но разорванную душу не собрать воедино никогда.
Невысокий блондин с мечом за спиной подошёл к большому деревянному дому. В отличие от прошлого дня, сегодня осеннее солнышко надрывалось изо всех сил. Слегка пожухлая травка, приподнимаясь, подставляла желтоватые грани его лучам. Кожаный сапог примял травинки, и мгновением позже на них упали окованные ножны.
– Пожалуйста, не надо! – кричал старик в тщетной надежде дозваться до соседей, с ужасом смотря на расплывающуюся лужу крови под массивным телом.
Сильная рука рванула дверь, треснув петлями. Полтора метра холодного металла оказались перед горлом охранника дома.
– Бородач у себя? – за нерешительным кивком последовал короткий хрип. На половицы хлынула ярко-алая кровь.
– Что вам нужно? – еле слышным шепотом проговорил едва не лишившийся дара голоса седой торговец, схватившись за пронзённую чуть выше колена ногу.
– Мне нужны те, кому ты продаёшь награбленное.
– Я не... А-А-А....
На звуки чужого голоса и упавшего тела из комнат дома выскочило с два десятка человек, доставая на ходу ножи, топоры и дубинки. Увидев павшего товарища, разъярённая толпа бросилась на убийцу.
– Кто твой господин? Кто привозит шёлк Абхару?
– Я не знаю, клянусь! Я никому не задаю вопросов!
– Ответ неверный.
– Не-А-А-А-А....
Клинок сверкнул, разом оставив троих без рук, а его обладатель, змеёй проскочив между рухнувшими противниками, обрушил новый удар.
– Я всё скажу, всё! Абхар нанимает разбойников, грабит караваны! Я торгую награбленным! – забившийся в угол сломленный человек жалобно поскуливал, прижимая к груди раздробленную кисть. Ранее пышные усы повисли мокрым от слёз клочком волос.
– Откуда шёлк? Кто его поставляет?
– Я правда не-А-А-А....
Даже большая комната не позволяла как следует развернуться. Огромный узкий меч колол, рубил, бил гардой по приблизившимся врагам. Часть из них, раненые и убитые, заливали красной жидкостью пол, а остальные, почувствовав смерть, устремились к спасительному выходу.
Но от зловещей фигуры в потертом плаще спасения не было.
Против двух десятков людей, не в узком проходе и не на открытом пространстве, без доспеха не выстоит никто. Сегодня эта простая и непреложная истина оказалась растоптана. Тёмно-желтые глаза замечали все удары, сжимающие сталь руки отражали все атаки, а обутые в сапоги ноги оберегали от окружения.
Последние хрипы умирающих смолкли, и лестница заскрипела под тяжелой поступью. Наспех забаррикадированная дверь была пронзена клинком, и выбита двумя мощными ударами. Дико заорал спрятавшийся за стулом бородатый торговец, и, рухнув на пол, толстяк, растерявший всю свою уверенность, задом пополз к окну.
– М-Марк? Но что тебе надо? Деньги! У меня много денег! – залепетал Якоб. По его красному лицу текли пот и слёзы.
– Кто командует вами? Откуда идут приказы? – наёмник прислонил жуткого вида кинжал к шее Абхара.
– Я не понима-А-А-А....
– Где глава твоей «гильдии»? Кто он?