Недовольно нахмурившись, граф взмахом руки отослал служанку прочь и зашагал дальше. Куда запропастилась несносная девка? Никаких сил не хватает на её выходки! Дворянин задумался, резко замерев у фамильного гобелена возле ступенек винтовой лестницы и вглядевшись в клочок виднеющегося сквозь полузакрытое шторой узкое окно неба.
Так быстро промелькнула юность, не успев насытить жаждущую приключений душу. Бесшабашные и разнузданные дни буйного аристократа сменились гнетущими ответственностью обещаниями, длинными часами походов, которым не видно конца, и печальным лицом обречённой на жизнь без любви женщины. После той ненавистной грязи, смертей и безжалостного голода, преследующего уставших воинов, былые развлечения ощущались пресными, совершенно бессмысленными. Оставшийся в одиночестве, сломленный дух потянулся к другому, точно такому же.
Зачастую дети в семьях знати являются единственной целью для заботы родителей, не обращающих никакого внимания на навязанного супруга. Многие, от короля до безземельного рыцаря, видят в них лишь продолжение рода, а кто-то – раздражающую и скучную обязанность. Сердце Тордека, обретя радость семьи, долгое время рыдало и терзалось от невозможности по-настоящему выразить свою любовь. Не одну ночь тихо плакала в подушку его жена, тщетно молившая всех известных и неизвестных богов о ребёнке, мокро всхлипывая, когда он в молчаливой поддержке прижимал её к себе.
История знает примеры – и в немалом количестве – разозлённых лордов, которые могли жестоко наказать не принёсшую наследника супругу. После лет отчаяния, после нескольких ложных надежд, что закончились только бóльшим горем, после дней – и особенно последних часов – томительного ожидания, держать на руках крошечную девочку было для него высшим счастьем.
Граф не заметил, как ноги вынесли его на вершину башни. Стоящая на углу стены, она сравнивалась по высоте с донжоном, надёжно охраняя дорогу к распахнутым воротам и перекинутому через ров подъёмному мосту. Глаза привычно ухватили знакомый долгие годы вид. Этот замок стоял на берегу Лефиса ещё до времён его деда, отправившегося в рискованное путешествие на север из Старых Королевств, ещё до похода Зенгора, ещё до начала эпохи людей в этих краях. Народ, что впервые возвёл эти стены, бесследно сгинул в пучинах времён, не оставив после себя ничего, кроме ветшающих руин и безграничной усыпанной пеплом пустоши на юге.
Взор, гуляющий по зубцам и черепичным перекрытиям, вдруг поднялся выше и заметил тонкий силуэт на краю крыши небольшой, скорее декоративной, башенки на верхушке громады донжона. Отцовское сердце, пропустив удар, ухнуло в пропасть и снова забилось с утроенной силой.
Давно оставивший за спиной пору молодости степенный граф неожиданно легко, как мальчишка, перемахнул через деревянные перила на лестницу, бросился со всех ног по стене, едва не оскальзываясь на подмёрзших камнях, и рывком открыл окованную дверь, ведущую в донжон. Жизнь сжалась до одной точки, в хрипящей от бега груди расползалось холодное пятно липкого страха. В начинающих седеть висках грохотал набат, а испуганные слуги прижимались к краю коридора, с тревогой глядя вслед лорду, несущемуся прыжками, словно дикий зверь.
Глаза ещё не успели различить перекладины вертикальной лесенки, но руки уже подтянули подлетевшее вверх тело, могучими плечами выдавливая люк. С громким стуком крышка распахнулась, несмотря на придавивший её тяжёлый мешок, что глухо упал где-то внизу.
– Стой! Не... не подходи! Я.... я не буду! Нет! – внезапно отказавший голос подвёл девушку. Былая уверенность исчезла, как призрак, стоило ей увидеть вторгшегося на крышу отца.
Мужчина не пугал, не выглядел грозным тираном, каким казался в её глазах минуту назад. По красному лицу бежали ручьи пота, горло, силящееся произнести хоть одно слово, натужно хрипело, всегда аккуратно уложенные волосы торчали во все стороны, застилая ему взор. Пальцы соскальзывали с черепицы, а сведённые судорогой ноги никак не могли нащупать ступеньку.
В чёрных озёрах глаз царило отчаяние. Отчаяние никогда больше не увидеть своего дитя, никогда больше не прижать его к груди, никогда больше не прочитать ему глупую детскую сказку.