На самом деле я все еще не решался переступить черту. По словам Ниренны, я буду убивать вовсе не безобидных путников, а кровожадных дикарей, но легче от этого мне не становилось. Ну не могу я взять, и просто начать кромсать всех налево-направо! Моральные ценности не позволяют! Меня начинало бесить все, начиная от собственной нерешительности, заканчивая людьми, что спокойно спали, не подозревая об опасности!
— Небула, успокойся. — Ниренна заметила мое раздражение. — Твой хвост создает слишком много шума.
И действительно, неосознанно махая хвостом, я превратил в перепаханное поле небольшой участок травы.
— Я вижу, тебя что-то беспокоит. — продолжила мать. — Поделись со мной своими тревогами. Я постараюсь дать тебе совет.
Ну, раз она знает… Я рассказал матери о своих мыслях, начиная с первого своего дня, лишь умолчав о допущенной богиней «ошибке». Ниренна слушала, не прерывая меня и изредка задавая уточняющие вопросы. Когда я закончил, будто гора свалилась с моих плеч. Высказав свои мысли, мне стало немного легче.
— Небула, я начинаю понимать, почему ты боишься. Ты боишься превратиться в кровожадное чудовище. Ты до сих пор считаешь себя человеком. — подвела итог Ниренна.
Драконица подошла ко мне и пристально взглянула на меня. По какой-то причине я не мог отвернуться, продолжая смотреть в её светящиеся глаза:
— Небула, по праву старшего, я приказываю: защищай меня.
Меня окутало странное чусвтво. Разум будто окутала пелена, вызывающая блаженство и желание слушаться, а в голове, словно на повторе крутились слова матушки:
«Защищай меня»
Чувствуя, что не могу отказать ей, я сказал:
— Да, матушка.
Лишь после этого в голове стало достаточно ясно, чтобы я мог осмыслить случившееся. Ниренна что, только что гипнотизировала меня? Как это мне поможет?
— Прости меня, дитя, но это единственный способ, как я могу помочь тебе с твоим страхом. Я отправляюсь в лагерь людей. Ты должна понимать, что они сделают с одинокой женщиной, ночью, в темном лесу.
— Матушка, ты же не… — Ниренна прервала меня на полуслове:
— Я не буду защищаться, и позволю им делать все, что они захотят. Я надеюсь только на тебя, дитя.
На этих словах она, превратившись в человека, с неожиданно высокой скоростью побежала к людям.
Голос Ниренны в голове снова начал звучать в голове, побуждая к действию, и, решив не медлить, я бросился догонять её.
К моменту, когда я долетел до лагерного костра, Ниренна уже сидела в окружении мужиков, бросавших на нее недвусмысленные взгляды. Наконец, один смельчак начал трогать её за плечи, медленно снимая с нее одежду. Ниренна не реагировала. Она серьезно не будет им мешать?!
Мать действительно не оставила мне выбора.
Создав магический круг, я метнул в наглеца сосульку. Она попала прямиком в голову, пробив шлем. Пока все смотрели в ночное небо в поисках угрозы, Ниренна моментально растворилась, оставив людей на меня. Лучники начали обстрел, в то время как войны, взяв щиты в обе руки, пытались закрыть готовящих заклинания магов.
Самым первым делом надо было «выключить» магов, но к этому моменту они успели создать вокруг себя какие-то пузыри, скорее всего, защищающие их. Значит, первыми идут стрелки.
Я начал создавать магический круг для атаки, что на лету было труднее, а также старался увернуться от летящих стрел. Краем глаза я заметил летящий ко мне красный огненный шар. Попытавшись увернуться от него, я налетел прямо на него. Однако в этот раз, я ощутил лишь небольшую боль, сравнимую с ударом кулаком: больно, но никакого серьезного урона, он даже не обжёг меня. Выходит, мне нечего бояться?
Осознание этого укрепило мою уверенность, однако меня «обрадовали» трое остальных магов, выпустив в меня снаряды темно-зеленого цвета. Ледяной барьер заблокировал их, а затем я, наконец довел свой круг до готовности. В сторону стрелков полетели сотни ледяных снарядов, с бешеной скоростью пронзая их тела. Оценив ситуацию, уцелевшие сомкнули щиты вокруг магов, надеясь защитить их от моей атаки.
Со стороны людей пошли потоки оскорблений в мой адрес. Из всего услышанного мне больше всего запомнились «чешуйчатая сука» и «драко-мразь». Пытались они вывести меня из себя, или просто вымещали свою злость, я не знаю.