В общем, среди них был явный главарь, выделявшийся своим ростом и приличной одеждой, даже число ран у него было в разы меньше остальных. Подойдя на расстояние примерно двадцати шагов, они остановились.
Первым заговорил вожак, обратившись к Кендзи на каком-то волчьем диалекте:
— Щенок, ты зашел не в тот район.
«Щенок» не растерялся:
— Да? Что-то я не вижу, чтобы тут была табличка. Давай-ка ты уйдешь со своими питомцами, а я сделаю вид, что тебя не видел.
— Смельчак. — зарычал громила. — Это наш район. Наш! Гони всё, что имеешь, и твои кишки останутся у тебя внутри!
— Ты. Мне. Мешаешь. — медленно проговорил волк. — Пошел. Вон.
— Решим вопрос, как войны. Один на один! — рявкнул гнолл.
Кендзи обернулся:
— Он предлагает…
— Я слышала.
— Что? Вы его поняли? — изумился Кендзи.
— Я знаю все языки этого мира. — ответил я, чем еще больше ошарашил своего компаньона. — Вперёд. Я присмотрю за остальным стадом.
— Благодарю. — поклонился Кендзи и обернулся. И вовремя — здоровяк уже замахнулся мечом, целясь в спину зверолюда. Я уже собирался вмешаться, но он, увернувшись, достал револьвер и выстрелил два раза. Первый выстрел попал в меч и рикошетом попал в гнолла, стоявшего в отдалении. Второй выстрел попал вожаку в глаз. Выронив меч и завыв от боли, он упал на землю. Вскоре он затих.
Увидев, как об их вожака вполне справедливо вытерли ноги, остальные взялись за оружие. Пора было спасать Кендзи.
— А ну, сидеть, псины! — прикрикнул я, озираясь на это сборище шавок. — Ваш вожак предложил справедливый бой, один на один, и что я вижу? Бесчестный удар в спину! Если хотите жить — забирайте своего вожака, и проваливайте, пока я в хорошем настроении!
— Как назвал нас этот ящер-переросток? — Кто-то из этой толпы поднял голос.
— Псины сутулые! Шавки облезлые! Убирайтесь, иначе я за себя не отвечаю! — Уже стало понятно, к чему всё идет, поэтому начал злить их, дабы они напали без какого-либо плана.
— ОН НАЗВАЛ НАС ПСИНАМИ!
Все. Началось.
Первыми бросились в атаку три ближайшие к нам бродяги, а остальные бросились в стороны, видимо, пытаясь взять в клещи. Вызвав магический круг, я уже хотел просто полить всё ледяными стрелами, как делал уже много раз с такими-же бандитами, но вовремя осекся. Сейчас со мной Кендзи, а просто зачистить целую область, при этом не задев своего соратника, почти невозможно. Поэтому, переключив внимание на гноллов, заходящих с двух сторон, я просто поднял землю вокруг, создав своего рода ринг. Мне-то они ничего не сделают, а вот волку-ковбою не помешает тренировка с кем-то, кто может дать сдачи. А если он не справится, вмешаюсь.
Вмешиваться не понадобилось. Увернувшись от выпада мечом, Кендзи сломал гноллу лапу, забрал у него меч и всадил ему же в живот. Затем, парировав атаку слева, пнул обидчика так, что гнолл потерял равновесие и упал на землю, где и встретил свою смерть. Последний оппонент даже не имел шанса что-либо сделать — получив место для маневров, Кендзи просто достал револьвер и застрелил бедолагу.
Тяжело дыша, он осмотрелся, ища других нападавших:
— А где остальные? — спросил он, все ещё смотря по сторонам.
— Снаружи. — ответил я. — Мне впустить их?
— Нет, нет. — он выдохнул. — Благодарю, госпожа. Я бы не справился со всеми, слишком измотан после тренировки.
— Не стоит. — «отмахиваюсь» я. — Забирайся, дальше разберусь я.
Подождав, пока Кендзи усядется на моей спине, я снес ринг, открыв проход с обеих сторон, чем немедленно воспользовались гноллы. А затем, подождав, когда все подойдут поближе, я вновь окружил себя стенами. Поняв, что оказались в ловушке, раздались жалобные вопли:
— Пощадите!
— Умоляем, не трогайте нас!
— Молим вас!
Ага, конечно, еще скажите, что больше не будете. Сначала удар в спину, потом бросились всей ватагой на одного (себя я не считал за их цель — мне они при всем желании не навредили бы). Нет уж.
Я, пожалуй, окажу этому миру услугу.
Взмыв в небо, начал колдовать. С небес на запертых в ловушке гноллов посыпались десятки и сотни стрел. Через минуту пал последний из шайки этих отбросов.
— Наконец-то, теплая кровать! — мечтательно вздохнул Кендзи, когда на горизонте показался городок. Я даже начал чуть-чуть завидовать ему.