— Простите, я валилась с ног от усталости. Трудно было соображать нормально.
— Эх. — махнула рукой богиня. — Ну что с тобой поделать.
— И что дальше? — спросила я. — Рен сказала что-то про следующий раз, пока мы шли сюда.
— Ну, раз Рен уже всё растрепала, то да, мы с ней приняли решение воскресить тебя в качестве награды за победу. Но, кажется, сейчас это будет лишь компенсацией за нашу оплошность с Мирой. Подумать только, натравить владыку демонов! Теперь из-за неё нам придется разбираться с Аайром! — раздраженно выпалила Люмия.
Рен лишь согласно кивала головой, соглашаясь с каждым словом своей сестры.
— Богиня Рен — обратилась я к богине смерти. — Я знаю, что меня должно волновать другое, но я всё же спрошу. Почему я думаю о себе в женском роде?
— Как я говорила, в моей обители эмоции без надобности. — начала объяснять она. — Сейчас они не влияют на твое мышление, в том числе и неприязнь к смене пола, а поскольку твой разум начал мирится с новой ролью, я всего лишь немного ускорила этот процесс, стараясь оставить личность нетронутой. Ну, разве что ты будешь вести себя более характерно для дроу, но это даже плюс, на мой взгляд. Я сочла это необходимым, поскольку это может помешать твоим обязанностям.
— О каких обязанностях идёт речь? И, мне казалось, таким должна заниматься Люмия, разве нет? — спросила я.
— Всё так. — подтвердила богиня жизни. — Но я решила дать тебя время, чтобы всё прошло естественным образом, безо всякого вмешательства.
— Что ж, спасибо, наверное. — протянула я. — И когда начнется воскрешение?
— Не спеши. — отрезала Рен. — После твоего последнего разговора с Люмией, произошло несколько важных событий. Наиболее важным будет Совет Богов, причиной которого являешься ты.
— Только не говорите, что я теперь какая-то важная личность. — я бы сейчас закатила глаза. Если бы могла испытывать раздражение.
— Можно сказать и так. Нам с сестрой пришлось объяснять, как случилась оказия с твоим перерождением в драконьем обличье. Нам, потому что Мира, хоть и помогала Люмии, считается моей подчиненной. Я опущу подробности того, что случилось там, но озвучу итог: мы не имеем призывать кого-либо в ближайшие тысячу лет.
— Но какое отношение это имеет ко мне?
— Прямое отношение. — Рен откашлялась, очищая горло. — Из-за этого запрета нам придется как-то поддерживать порядок в Лорнее теми силами, что у нас есть. Призванные, что живут в Лорнее в большинстве своем не подходят — тысячу лет могут прожить лишь единицы из них. И тут появляешься ты. Ледяной дракон, в одиночку победившая владыку демонов, и которая почти не стареет с течением лет. Пора нам наградить тебя за твой вклад в будущее этого мира.
— Пожалуйста, не надо. — кажется, я поняла, к чему она ведет.
— Надо, Небула, надо. — ухмыльнулась она. Это у них семейное? — Рано или поздно, случится очередная катастрофа, которую решить силами героев не получится. К тому же, мы так и не решили, кто будет твоим покровителем, так что… Помимо героя Люмии, теперь ты — жрица Смерти!
Сёстры синхронно вытянули руки по направлению ко мне и начали вливать энергию в небольшую сферу, сформировавшуюся у меня на шее. Переливаясь всеми цветами радуги, она начала принимать форму, и вскоре, на мне висел амулет, напоминающий тот, что был у Энии. Но, если у нее на амулете было изображение лисьей мордочки, у меня же красовался миниатюрный дракон.
— Теперь, Жрица, — богиня смерти сделала особый акцент на втором слове. — у меня для тебя есть первое задание, которое должна была выполнить Мира.
Сделав взмах рукой, она сделала зеркало, в котором отобразился…
— Кендзи? — спросила я.
— Да. Та история, которую он рассказал тебе — не вполне правдива. — Объяснила она. — Как он и говорил, его родители умерли от болезней, и его действительно приютил один из призванных, уже доживающий свой век. А вот дальше идёт расхождение с реальностью… Он втёрся в доверие к доброму старику, а затем безжалостно убил его, забрал всё ценное в доме, и сбежал.
Махнув рукой, она создала небольшой экран, на котором что-то включилось. «Камера» начала озираться, демонстрируя внутреннее убранство дома в японском стиле. Судя, по всему, это воспоминания приёмного отца Кендзи. Судя по тому, как камера резко дернулась вниз, демонстрируя веревки, связывающие тело, старика сильно толкнули сзади.
В «кадре» появился Кендзи с револьвером в руке. Он улыбнулся, и в его глазах я увидела лишь жажду крови. Последнее, что мелькнуло на экране — вспышка револьвера.
Экран погас, и я спросила: