— В магазине очередь на два месяца вперёд, — пробурчал Земакович, который этим вопросом уже интересовался. — Впрочем, кухонные столы с табуретками, если «дать на лапу», можно вывезти хоть сейчас.
— Так чего мы ждём? — Улыбнулся я. — Карета подана!
Где-то в районе двух часов дня первым в гости на новоселье пожаловал баскетболист Юра Корнеев. Посмотреть на то, как теперь живут советские новоселы, Юрий привёл с собой жену Татьяну и своего шестилетнего сына Мишу. Михаил, которому, наверное, дома негде было разбежаться, носился как заведённый из кухни через коридор и прихожую, далее в маленькую комнату для гостей и обратно. Татьяна порезала пирог с капустой собственного приготовления, я же сварил всем по кружке кофе.
— Я, Олимпийский чемпион, живу в Косом переулке в полуподвале! — Тихим голосом горячился Корнеев. — А «Динамовскому» начальству хоть бы хны. Между тем Алексеев давно в ЦСКА зовёт, квартиру обещал. Да я бы и пошёл, но пацанов из команды жалко. Не хватало, чтобы болельщики говорили, что Корней предатель.
Тема простого нормального человеческого жилья, по всей видимости, у Корнеевых была больным местом, поэтому жена Юры периодически гладила его по руке, что бы тот сильно не бушевал.
— Кстати, Ефимыч, просил узнать, ты играть-то за нас в новом сезоне будешь или как? — Спросил меня партнёр по сборной.
— Ефимыч — это который тренер Колпаков? — Уточнил я. — Двадцатого октября буду на жеребьёвке новой баскетбольной Евролиги. Говорят, в ЦК идею поддержал сам Хрущёв. Там всё и решиться за кого мне играть. И играть ли вообще.
— Не понял? — Удивился Юра.
— В ноябре, когда начнётся Евролига у нас с «Гитарами» гастроли, сначала Прибалтика, затем страны соцлагеря, — я стал загибать пальцы. — Всё согласовано на правительственном уровне. «Капусту» будем на концертах «косить» для государственной казны. Так, когда мне играть в баскетбол?
— То есть мне вежливо послать Ефимыча на три буквы? — Ухмыльнулся Корней.
— Ну, — недовольно посмотрела на него супруга.
На этих словах шестилетний Мишка всё-таки зацепился ногой за косяк и грохнулся на свеженький дощатый пол.
— У-у-у-а-а! — Завыл малыш из коридора.
Татьяна тут же бросилась поднимать и успокаивать начинающего спортсмена по межкомнатному бегу.
— Есть такая идея, — я отхлебнул горячего кофе. — Намекни Василию Ефимовичу, что я отыграю часть игр за «Динамо» если тебе дадут квартиру. Ведь в Евролиге главное на первом этапе попасть в плей-офф. А за главный кубок мы уже в играх на вылет по-серьёзному с любой командой зарубимся.
— Ну, Богданыч! — Корнеев от всей души своей могучей рукой похлопал меня по плечу. — Уважаю! Кстати, а что у нас с хоккеем?
— В эту пятницу сутра в спорткомитете сбор всех участников, а первые игры уже в воскресенье, — я откусил кусок свежего пирога. — С ЦСКА сыграем, и хорош. У меня и без хоккея «геморроя» выше крыши.
— В пятницу пойдём вместе, — обрадовался Юра. — У меня тоже на ЦСКА «зуб». Тань! Собирай Мишку домой. Пора и честь знать. Прямо сегодня с Колпаковым поговорю, — подмигнул мне Корней.
Около четырёх часов дня, когда я собрался немного перед вечеринкой покемарить, в гости пожаловал боксер Боря Никоноров. Если семью Корнеевых волновал квартирный вопрос, то холостяк Борис сгорал от любовных переживаний к дочке американского миллионера Дорис Фукс.
— Я на пять минут, — пробормотал Никонор, проходя в мою новую комнату.
— Выбирай куда сядешь, на табуретку или на табуретку, — я обвёл рукой нехитрую мебель своего скромного жилища. — Вечером-то на коктейльную вечеринку тебя ждать?
— Не, — махнул рукой боксёр полулёгкого веса. — В декабре матчевая встреча со сборной ФРГ, а ещё раньше в конце ноябре отборочные в сборную. Если зайду к тебе на рюмку коньяку, не дай Бог сорвусь. Мне бы это, письмо бы как-нибудь в Америку отправить.
— В первых числах ноября мы с «Гитарами» едем в Вильнюс, Ригу и Таллин. Можно попробовать через эстонских контрабандистов переправить письмо в Финляндию, а оттуда уже в США.
— Скажешь тоже, контрабандистов, — обиделся Боря. — Я что преступник какой?! Но в принципе, идея хорошая.
— А потом в середине ноября, — я улыбнулся, — скорее всего, гастроли по странам соцлагеря.
— И чего? — Никонор весь подался вперёд, как будто я ему сейчас сообщу некую военную тайну.
— А того, в Берлине ещё стеной город не перегородили, — я показал ребром ладони, как это будет сделано в будущем. — Поедешь с нами билетёром, вот и встретитесь там со своей Дорис без свидетелей.