Мы словно звёзды, летящие прочь.
На самом крае, забытого сна,
Остались клятвы, мечты и весна.
— Приеду домой, запишу, — пробурчал я себе под нос, повернув ключ зажигания.
Но вместо того, чтобы заехать домой, принять душ и переодеться перед премьерой творческих встреч, я решил заглянуть на чёрный рынок. Голова вновь заработала, как хороший компьютер. «Чтобы впечатления о премьере для товарища из министерства культуры остались исключительно положительные, одного чистого творчества может и не хватить, — подумал я, разворачиваясь на перекрёстке. — Это значит, нужен хороший коньяк, хотя бы бутылки две. Закуска, желательно дефицитная. И какой-нибудь достойный презент».
К ДК Строителей после хлопотного посещения рынка я подъехал примерно за полчаса до представления. Припарковавшись на свободном месте, и похватав объёмные сумки в обе руки, я поспешил в «культурное сердце» всего Измайловского района.
— Богдан! Ты чего своих не узнаешь? — Окликнул меня кто-то с боку.
— Трещалов? — Удивился я, выходящему из своего персонального автомобиля актёру.
— Как тебе лимузин? — Ухмыльнулся он. — ГАЗ-М-20, «Победа», — Леонидыч любя погладил своего «горбатого стального коня» синего цвета. — У деда очередь подошла на машину, покупали уже всей семьёй.
— Тогда надписи одной не хватает, — хитро улыбнулся я. — «Спасибо деду за «Победу»!»
Трещалов от хохота согнулся пополам.
— Больше ничего не говори, а то итак на сцене «расколюсь» из-за твоего рассказа «После бани», — выдохнул он отсмеявшись. — И откуда только в твоей голове эти истории рождаются?
— Не поверишь, если скажу, — хохотнул и я.
— Я полотенце повесил на шею, иду себе спокойно, отдыхаю, — Леонидыч принял выражение деревенского простака. — Это самое, сохну постепенно… Морда кра-асная такая, ага…
— Точно, — я брякнул сумками. — Лучше синий диплом и красная морда, чем красный диплом и синяя рожа. Студенческая мудрость, между прочим.
— Ха-ха-ха, Всё молчи! А что в сумках? — Заинтересовался актёр.
— Коньяк, закуски и iPhone последней модели, — я ещё раз брякнул содержимым.
— Какой фон? — Растерялся Трещалов.
— Я говорю подарочный комплект «Кремль»! В нём в красивой коробочке автоматическая ручка с закрытым пером и механический карандаш. Презент товарищу из министерства культуры.
— Взятка? — Искривился Леонидыч.
— Скорее страховка, — сказал я, и мы вместе потопали во дворец. — Нам сейчас без запасного парашюта прыгать вообще нельзя. Ты думаешь, «Иронию судьбы» по иронии судьбы закрыли?
— Ясное дело, Фурцевой постановка не понравилась, — пожал плечами будущий Сидор Лютый.
— А может дело не в постановке? — Мы вошли в фойе, и я повернул к буфету тёти Зины. — Между прочим, нашего режиссёра Болеславского сразу после гневных статей в другой театр пригласили. Так что думай головой, анализируй, соображай.
Однако Трещалов меня уже не слушал, он встал как вкопанный, мигом преобразился в деревенского здоровяка-простачка и заговорил почти своим голосом:
— Потом эти, прибежали с повязками, когда не надо, много налетело. Г-рят, в милицию пойдем? Я г-рю — пойдем, чё, мне все равно по дороге. Я живу рядом…
Далее наши дороги разошлись. Я — в буфет, а актер, как и положено — в гримёрку. Продавщица Зинаида Петрова на удивление сегодня была более чем расположена ко мне. Без всяких вопросов пакеты разрешила сложить за прилавок. Сказала, чтобы за ключом сам, через час забежал.
— Тётя Зина, вы ли это? — Я от неожиданности захлопал глазами.
— Заметил, да? — Заулыбалась объемная со всех направлений буфетчица. — Сегодня новую причёску сделала.
— Вот так, издалека, вылитая Мэрилин Монро, — брякнул я.
— Сгинь, холера, — ещё шире заулыбалась женщина.
Перед самим представлением мне удалось перекинуться парой фраз с директрисой ДК Галиной Сергеевной.
— Вот, вручите товарищу из культуры, — я сунул ей в руки подарочный комплект «Кремль».
— Зачем это? — Заволновалась женщина.
— Не подмажешь — не поедешь, — пробурчал я. — Сунете ему в руки, скажете, что очень уважаете его тонкий художественный вкус и всестороннее знание театрального искусства. Можете ещё добавить, что как мужчина он очень интересен и привлекателен.
— Совсем сдурел? Ты за кого меня принимаешь? — Горячо зашептала директорша. — Скажу что… В общем сама знаю что сказать!
Тут прозвенел третий звонок. И хоть премьера была «закрытой», в зал всё равно набилось человек сто, своих да наших. Товарищ из министерства недовольно покосился на директрису, однако она очень строгим и деловым тоном произнесла, что это всё работники дворца культуры, и выгнать их она не имеет права. Я же сел на один ряд повыше, по диагонали, чтобы можно было оценить реакцию чиновника на сегодняшнее представление.