— Фока, Ермолаев, Кондаков, Малков и Курдюмов на лёд! — Скомандовал Всеволод Михайлович. — Витя! Родочев! Давай на лавку!
— Очень странное решение, молодого тренера Боброва, — привстал с дикторского кресла Озеров, предчувствуя скорую развязку. — Вбрасывание в зоне «Молота», а Всеволод Михайлович снимает вратаря. Конечно, до конца встречи осталось всего две минуты, и одну шайбу нужно срочно как-то отыгрывать, чтоб перевести матч в овертайм. Но ход прославленного Советского хоккеиста и футболиста крайне рискован. Я напомню, что пока тренер пермяков Костарев в больнице, Всеволод Бобров заменяет его на тренерском мостике. Итак, судья Канунников приглашает хоккеистов на точку вбрасывания.
— Как играть будем? — Спросил меня Фокеев.
— Слава, — обратился я к Ермолаеву, который тоже был, как и я, центральным нападающим. — После вбрасывания сразу бежишь к синей линии «спартаковцев». Мы выведем шайбу через борт и сразу на тебя. Твоя задача потерпеть пару секунд и сбросить на любого из нас, кто первым будет на скорости бежать в зону атаки.
— А дальше? — Не отставал Вова Фокеев, хотя судья уже косился на нас.
— Дальше по ситуации, — пробурчал я, после чего покатил и встал напротив Старшинова в правый круг вбрасывания.
Канунников не стал тянуть резину и резко бросил шайбу вниз. Центр нападения «Спартака» махнув мимо, успел лишь тихо выругаться, когда резиновый диск отлетел на нашего защитника Курдюмова. Владлен передал шайбу по левому борту на Фоку, тот почти в касание кинул под чужую синюю линию на Ермолаева. И наш нападающий, которому всю игру из-за меня пришлось играть во второй тройке нападения, не затаив обиды отпасовал на меня же. Я можно сказать весело с нахальной улыбочкой просвистел мимо «спартаковца» Кузьмина и, избегая силового приёма от другого защитника красно-белых Рыжова, сместился к правому борту.
— Встречайте жестче двадцатку! Мать вашу! — Крикнул от скамейки запасных тренер «спартачей» Новокрещёнов. — Кузьма! Мать твою! Где твои глаза?!
Я заложил резкий разворот, и здоровяк Кузьмин со всего маха влетел боком в деревянный борт. Треск досок и ругань спартаковца я пропустил мимо ушей. И не теряя ни единого мгновения, чётко выкатил шайбу прямо на накатывающегося «второй волной» Фокеева. Бросок в касание и вратарь Осмоловский в красивом прыжке клюшкой отбил черный диск куда-то на трибуны, за заградительную сетку.
— А-а-а! — Вскрикнули болельщики.
— Прекрасная игра спартаковского вратаря! Какой эффектный бросок, товарищи радиослушатели, — Озеров смахнул пот со лба. — Между тем, финальный штурм неуступчивой пермской команды ещё не закончился. Сейчас будет вбрасывание в зоне «Спартака» и нужно быть очень внимательным. А пока судья Канунников поехал за новой шайбой, игроки «Молота» о чём-то совещаются. Наверняка сейчас решают, кого вывести на решающий бросок. Ведь время на табло неумолимо тает.
— Мужики я слышал, что вы хотели джипсы в Москве купить? — Спросил я в образовавшуюся паузу партнёров по команде.
— Было дело, только в магазинах нет ни хера, — пробубнил Фокеев, который упустил уже не первый прекрасный момент в игре.
— А у спекулянтов они в три раза дороже, — пожаловался на барыг Кондаков.
— Если сейчас счёт сравняем, я вам сделаю джипсы по госцене, — я подмигнул парням. — Есть у меня знакомый человечек, поможет.
— Предлагаешь нам за модные брюки жопу рвать? — Грозно рыкнул защитник и по совместительству комсорг Владлен Курдюмов.
— Зачем сразу делать такие неоднозначные выводы? — Я немного растерялся. — Отыграемся, помогу, а если нет…
— Нет, нет, нет! — Зачастил Фока. — Здесь за пятьсот возьмём дома за полторы сдадим! Всё! Собрались мужики! Товарищ судья, ну чё время тянешь?! Они же уже отдохнули, — Слава показал клюшкой на братьев Майоровых.
Канунников в полосатом свитере одними уголками рта улыбнулся и подозвал меня и Старшинова на точку. На мгновение все замерли, судья бросил чёрную «попрыгушку» вниз и она вновь от моей клюшки отлетела на защитника Малкова. Тот отпасовал комсоргу Курдюмову, который подкидочкой послал шайбу в сторону "спартаковских" ворот. И это он сделал правильно, так как я успел закрыть обзор вратарю Осмоловскому, и с лёта подправил резиновый диск так, что он по заковыристой непредсказуемой траектории запорхнул прямо в верхний угол.
— Го-о-ол! — Заорали наши охрипшие глотки.
— А-а-а! — Поддержала нас наша скамейка запасных.
А весь ледовый стадион «Сокольники» на секунду разом замолк.