— Но ведь этот лагерь — он же тоже заброшен?
— Спору нет, - кивнул Петр Дмитриевич. - Но по сравнению с «Зарницей» этот, можно сказать, готов к заезду очередной смены.
— Твою ж мать, - выдохнул я.
— Да. Там, в «Зарнице», очень страшно. Там было жутковато еще при его существовании, особенно в последний год. Я заезжал туда через некоторое время после закрытия, так на кладбище обстановка веселее, чем там была. А теперь... Могу себе представить. Так что, давайте-ка ребята вернемся по домам и подумаем, как мы сможем проникнуть к «Зарнице». Желательно без потерь личного состава.
Я перевел все Лан. Она лишь слегка изменилась в лице, став чуть более серьезной.
— Это очень мудрые слова, - согласилась она. - Я согласна.
На трассу мы выехали молча.
— У вас сейчас много дел? - вдруг спросил Петр Дмитриевич.
— Не очень, - пожав плечами, ответил я. - А что?
— Есть деловое предложение. Если вы не возражаете, то я приглашаю вас к себе домой. Закажем пиццу, ну там, пива какого-нибудь. Девушка пьет пиво? Да? Очень хорошо. Дело в том, что я долго думал, оказать ли помощь следствию, и сначала вот ну совсем не хотелось. Зная методы нашей доблестной милиции, я рисковал оказаться не просто в дураках, а чего хуже, на скамье подсудимых. Но вам, пожалуй, раскрою некоторые карты. У меня есть фото и записи обо всех случаях гибели подростков в лагере.
— Ого! Вот это да! Но поскольку я тоже не откажусь от кружечки пива, то давайте мы сначала припаркуем машину у меня во дворе, а к вам доедем на такси.
— Да мне без разницы. Давайте.
Глава 16. Мокрый продолжает убивать
Оставив машину под сенью груши, мы погрузились в белый «Ниссан» и уже минут через пятнадцать были в квартире Петра Дмитриевича. Запах пельменей, лаврового листа, сигаретных окурков и пива выдавал сразу несколько холостяцких привычек.
Старик проводил нас в гостиную и усадил за большой деревянный стол, покрытый темным, почти черным лаком.
— Пиццы приедут минут через двадцать. Пиво у меня уже есть. Так что давайте сразу к делу.
— Не возражаем, - кивнул я.
Подняв тучу пыли, пионервожатый обрушил на стол огромную папку из темно-синего картона. От удара на пол чуть не упал лежащий на столе футляр для очков, но я вовремя схватил его и отдал вожатому.
— Спасибо. Вот, смотрите, - сказал Петр Дмитриевич, убрав футляр в карман и развязав шнурки на папке. - Все от начала и до конца. К сожалению, второго участника расследования уже нет в живых. Это директор «Зарницы», Вадим Васильевич Дёмин. Вот его фото. Эх, какой мы с ним хотели сделать лагерь! На зависть всем. Но не получилось. Смотрите.
— Первая жертва? - спросил я, рассматривая маленький черно-белый снимок.
— Нет. Ой, постойте, забыл сказать. Года за два до этого из лагеря пропал один парнишка. Дерзкий, как дьяволенок. Это его фото. Сильный, смелый, ну просто гордость для отца. Искали его буквально по всему Союзу. Не нашли. Но как только нашли первого из ряда жертв, вскрылись неожиданные подробности. Вот, почитайте. Это я записывал со слов одной пионерки, которая видела нечто странное. Там и мои реплики есть. Это список с катушки. Мы на «Комету» записывали. Да вы читайте, читайте.
«Алия Гилязова, 14 лет. Пионерка. 116-я школа.
— Алия, ты уверена, что видела незнакомого мальчика в ночь перед тем, как нашли Егора?
— Да, Вадим Васильевич. Он шел от столовой к спортплощадке, и вид у него был очень странный.
— В каком смысле - странный?
— Ну как вам сказать. Во-первых, он не шел, а как будто бы плыл. Ну, то есть он руками такие движения делал. А во-вторых, он был мокрый. Жутко мокрый. У него с волос вода текла. И с одежды тоже.
— Фантазии какие-то.
— Я вам клянусь!
— Алия, ты понимаешь, дело очень серьезное.
— Да я же не шучу и не вру! Я страшно испугалась! У него еще глаза были такие... Ну как бы вам сказать... Белые совсем.
— Без зрачков что ли?
— Бррр. Да. Они мне теперь в кошмарах видеться будут. Да.
— Да, Алия, следствию ты не очень помогла. Я-то думал, ты и вправду кого-то видела.