Брок снял пальто — Харли привил-таки ему классический стиль — ботинки, бросил ключи от машины на тумбочку и прошел вглубь квартиры. Незаметно сдвинулся в сторону кухни, но Роджерс тут же «нечаянно» загородил обзор своей размером в ширину коридора спиной.
— А Баки? — спросил, подталкивая Броку тапочки и открывая дверь ванной, чем окончательно перекрыл путь.
— Попросил высадить его на Висконсин-авеню, — хмыкнул Брок, на ходу снимая рубашку. Он терпеть не мог официальщину, надеялся, что сегодня надел ее в последний раз и больше никогда, хоть все и утверждали, что костюмы ему идут. — К ужину обещал быть. Стив, — уже возле душевой кабинки Брок обернулся, заметив, как тот знакомо заалел щеками — да, Брок уже снял не только рубашку — усмехнулся, — надеюсь, наши надежды ты не разрушишь?
— Я принял решение. Мне жаль, что Фила оно не устраивает, но я его не изменю, — серьезно на одном выдохе произнес Стив. — А на ужин запечённый картофель с розмарином и крылышками-терияки. И салат.
— О, как! — оценил Брок оба сообщения и нырнул в кабинку. Дверь ванной явно неохотно закрылась. Брок встал под поток теплой воды и задумался.
Прошло уже три месяца, как они решили попробовать зайти на второй круг. Правда, у Брока теперь был страхующий, а у Стива — красноречивая причина добиваться обещанного, иначе потеряет навсегда. Бенсон Харли. Тем вечером в его квартире Брок Стива не отпустил. Ибо была в словах Бена горькая правда — хуже всего потом сожалеть о несделанном и думать, как могло сложиться, если бы… Брок по жизни старался никаких «если бы» не допускать и лучше действовать и набить шишку или морду, но быть уверенным, что сделал все. Брок старался даже больше.
Отрицать, что у Брока нет прежней уверенности в Стиве, было глупо, и прежде всего, сам Роджерс это понимал и озвучил. Они фактически начали с нуля, не забыв, но заново изучая друг друга, стараясь не допускать старых ошибок. Можно понять, простить, но доверять приходилось учиться заново. Старались все. Трое.
Харли стал для Брока опорой, второй спиной в становлении их неожиданного тройничка. Он был инициатором всего этого и помогал Стиву влиться в новое окружение и атмосферу. Удивительно, но вопроса — где жить — не встало. Брок понимал, что теперь никуда из Лондона и от Бена не уедет, и готов был отстаивать это, но Стив сразу сообщил, спросил, точнее, не будут ли они против, если и он переберется в Лондон. Был даже готов снять пока отдельную квартиру, чтобы сильно перед Броком не отсвечивать, но Харли опять удивил, предложив идеальный для всех вариант. В итоге был куплен большой двухэтажный дом в пригороде, в котором было четыре самостоятельных входа. То есть могли жить четыре разных человека, пары или семьи, при желании вообще не пересекаясь. Но из каждой части в три других был спокойный проход. Вопроса, кто их займет, тоже ни у кого не возникло. К Броку с Харли, Стиву и Баки переехал красивый мальчик.
Дверь между частями Рилли и Барнса не закрывалась вообще. Они постоянно проводили время вне службы вместе: смотрели фильмы, играли в приставку, иногда вслух читали и обсуждали книги. Рилли водил Барса на регби и скачки, в характерные лондонские рестораны и ночные клубы. Баки арендовал лично для них отдельный зал на две мишени в одном из тиров, чтобы в любое выдавшееся свободным время они могла спокойно прийти и пострелять. Уровень Рилли после первого же просмотра Зимний оценил искренним восхищением.
— Я вернулся! — как раз заорал из прихожей причина текущих мыслей Брока, и тот усмехнулся, делая воду горячее. Промозглая вашингтонская зима тянула погреться.
В промозглой лондонской осени Брока грел Харли. Вне спальни Брок вполне нормально общался со Стивом, спокойно соприкасался бедрами, когда сидели рядом на заднем сиденье машины, и мог привычно похлопать по плечу, вползая утром на кухню. Даже совместные спарринги вернули, валяя друг друга по матам, как в старые добрые; и по матам не только резиновым. Но от случайных или нет прикосновений Стива к обнаженной коже Брока встряхивало. Стив не торопил, но и не отступал.
Брок даже чувствовал себя виноватым, потому что тихим быть не умел, а у Стива был идеальный суперсолдатский слух. Впрочем, крики из их с Харли спальни слышал весь дом. Приехавший погостить и проверить командира СТРАЙК ржал и пинался, но на две ночи вместо гостиницы удовлетворился и оборудованном в подвале под домом спортзале. И даже там, по уверениям глуховатого после последней контузии Таузига, было слышно.
Но даже после слов Брока, что Стив волен прекратить это в любой момент, ибо Брок ничего гарантировать не может, словно встал внутренний блок, тот уверенно сказал, что никуда не уедет и будет «точить камень». Стив терпением и твердостью всячески показывал, что виноват, но не гнобил себя бесполезным и пустым самобичеванием, а пытался вернуть доверие Брока. Почти не говорил словами, зная, что действия скажут лучше любых слов. И когда позвонил из Вашингтона Фил и попросил Брока и Баки приехать дать показания в рамках следствия над Фьюри, Стив однозначно присоединился.
Харли отпустил внешне спокойно, но в ночь перед отлетом Брок чувствовал, что тот напряжен больше, чем даже после тяжелого дежурства, и всю ночь нежил Бена, подставляясь ему. Брок больше любил быть сверху, но Бену хотелось подставляться: под его губы, руки, на его член. И выть от передоза чувств и ощущений.
В Вашингтоне они остановились в бывшем доме Стива, где Брок увидел, что все осталось так, как было при нем, при них. Стив не стал переставлять или убирать то, что купил и сделал Брок. Подспудно не хотел отпускать из жизни, все-таки не верил где-то в глубоко загнанной душе в предательство любимого человека, в котором его так отчаянно пытались уверить.
И вот официальная, так сказать, часть была позади. Оставалось закупиться подарками и вернуться в Лондон, оставив Штаты уже навсегда.
— Я говорил со Старком, он обещал дать свой джет, — радостно сообщил Баки, когда Брок наконец появился на кухне. — Не хочу, чтобы хоть что-то помешало нам или хотя бы отсрочило возвращение. Я хочу домой, — улыбнулся Барнс.
— К своему мальчику? — Стив отзеркалил улыбку, вынимая из духовки обещанный ужин.
Пока Брок доставал и открывал вино, Баки стащил окутанный расплавленным сыром кусочек картошки, ювелирно ушел от пытавшейся огреть его полотенцем руки Стива и, закинув в рот, тут же восхищенно замычал.
— Он еще не мой, боюсь я, — сглотнув, почти не жуя, признался вдруг Баки. — А вдруг спугну, и он начнет меня избегать? Домогательства, харрасмент…
— Слова-то какие выучил, — усмехнулся Брок. Баки взяли в полицию Лондона инструктором по стрельбе, и Рилли вдруг оказался нижестоящим. — Ты меня, Барнс, поражаешь. А почти три месяца, как ты думаешь, за каким хером он с тобой по стадионам, залам и клубам таскался? Хотя, — поразился собственному точному сравнению Брок, — я знаю, за каким. За твоим.
— Это может быть просто дружба, и он не… — вскинулся, вспыхивая, Баки, и осекся.
— Не гей? — невозмутимо закончил Брок. — Так я, дорогой, до встречи с нашим белобрысым долбоебом тоже геем не был. Вполне спокойно в другие дырки вставлял и был уверен, что на своем месте.
— А оказалось, не на своем? — тихо спросил Стив; Брок машинально обернулся на обращенный к нему вопрос и замер, так знакомо что-то колыхнулось глубоко внутри от знакомого взгляда.
— Ты прав, командир, твое «словами через рот» — лучшее решение проблем, — уверенно кивнул Баки своим мыслям, не замечая ступора Стива и Брока. — Вернемся — поговорю!
— И вообще лучший способ до этих самых проблем не доводить, — выдохнул Брок, не отводя взгляда от Стива. Вдруг встряхнулся, заморгал и развернулся к двери. — Пойду оденусь.