Странное случилось позже. Когда студенты вышли из двора и закрыли калитку, рядом с домой прямо в землю ударила молния. Начался сильный ливень. Никто даже не подумал возвращаться в дом старухи, ребята просто бросились бежать вперед по улице.
Уже на остановке дождь начал утихать. До нитки промокший Серега спросил:
– А почему мы не догадались в какой-нибудь заброшенной дом залезть? Хоть бы на крыльцо или в сарай. Промокли только, а до автобуса еще час.
– Я подумал, что лучше промокну или сгорю от молнии, но ни в один из этих стремных домов не полезу. Они мне совсем не нравятся, – стуча зубами сказал Диман.
– Испугался что ли?
– Нет, там нечего бояться. Но есть у меня чуйка, которая еще ни разу меня не подводила. Вот и в этот раз я ей доверился. Не нравятся мне ни эти дома, ни бабка. Хрен с ним, с дождем. Домой доедем, там обогреемся.
– Ну ты, Длинный, даешь, экстрасенс прям, – в своей манере съязвил Серега.
Женя промолчал, но он был полностью согласен с Диманом. Что-то нехорошее было там было, и студент надеялся, что никогда больше не пойдет туда даже днем, не то что ночью.
Стуча зубами, практиканты дождались автобуса. Уже по дороге в город Титька спросил у них:
– Ну что, парни, удалось найти старушку на Пролетарской?
– Удалось, но лучше бы ты нам про нее не говорил. Стремная она какая-то, прям как наша жизнь, да и замотались мы туда-обратно ходить, под дождь еще попали, – ответил тому Серега.
– А мы хотели завтра туда пойти. Или думаете, не нужно?
– Вы, конечно, как хотите. Но мы туда больше ни ногой, вон на Женька посмотри, бледный, как побелка в сортире, – Серега хлопнул сидящего впереди Женю по плечу, потом снова обратился к Титьке, – а как ты про бабку узнал?
– Ну около вокзала тетка ходила странная, наверное, сумасшедшая. Она, когда нас увидела, сказала: «Пролетарская, Пролетарская, там живет женщина старая, не ходите туда». Ну а я что? Спросил у местных, говорят, да, живет. Вот вам и посоветовал.
– А мы как отмычки были, получается? Нас для проверки решил отправить?
– Нет, конечно, просто хотел вам помочь…
– Ну спасибо, помощничек, – Серега вздохнул, помолчал, затем продолжил, – ну фиг с ней, бабкой, записали и ладно. Хоть что-то...
***
На удивление остальная часть практики прошла лучше. Мама Димана подбросила идею, которая в итоге помогла ребятам закрыть практику: найти активную бабулю, дать ей сборник русского фольклора и попросить начитать на диктофон. К пятнице злополучные триста единиц были записаны.
На выходные Евгений решил не ехать домой, а заняться расшифровкой. Парни уговорили остаться ночевать у них, хозяев съемной квартиры тот предупредил, что уже с пятницы его не будет, а вернется, скорее всего, в понедельник.
Вечером в пятницу было решено отметить окончание практики: приготовить мясо, выпить пива и посмотреть какое-нибудь кино на диске.
Серега занялся мясом, Димка пошел на часок к Анжеле, обещав на обратном пути принести пиво, а Женя, чтобы не мешала громкая музыка с кухни, уселся в маленькой спальне и по совместительству рабочей комнате со столом и компьютером. Ему хотелось побыстрее начать расшифровку, чтобы, наконец, закончить с практикой и отправиться на долгожданные каникулы.
Под записи диктофона, на которых он слышал себя, друзей и поговорки от жительницы Верхних Хом, он стал доставать тетрадь, ручку и методичку по оформлению практики. Запись с поговорками сменилась на запись, сделанную на Пролетарской. Женя услышал, как он говорит: «Готово, Евдокия Степановна, рассказывайте!», и как только старуха уже на записи начала повторять свой плач неволи, его вновь передернуло. Чувство непереносимой тоски и беспричинного страха как будто заставляли Женю залезть под одеяло с головой, как он делал в детстве, и никогда не вылезать оттуда. Он бросил взгляд на окно: привычная зелень улицы и дома напротив сменились очень густым туманом, в котором ничего нельзя было рассмотреть. На долю секунды он увидел улыбающееся лицо Евдокии Степановны, она пристально смотрела на него через окно.
Женя пулей вылетел из комнаты.
На кухне громко звучали песни группы «Король и Шут».
– Серый, ты тут?
– Чего орешь, как резанный, думаешь Горшка перекричать? Не получится, – Серега невозмутимо резал мясо на разделочной доске. Ты бледный какой-то, опять что ли давление?
– Прикинь, я сейчас в окно видел туман и ту странную бабку, которую в Хомах записывали.
– Ту стремную с Пролетарской?
– А то какую еще. Запись на диктофоне включил, после чего она в окне появилась. Посмотрела на меня, жутко улыбаясь, и исчезла. Туман тоже исчез.