Серега посмотрел на него как на дурака.
– Братан, вот зачем ты сегодня вообще этой ерундой стал заниматься? Вечер пятницы же. Отдохни, Длинный скоро пиво принесет, поужинаем. Че ты начинаешь?
– Да ничего я не начинаю, – Люмену стало обидно, что его приняли за психа. Но он понимал, как это звучало со стороны, поэтому не собирался спорить и что-доказывать своему другу.
Серый молча направился в спальню, после чего вернулся к Жене на кухню уже с диктофоном.
– Смотри, ну точнее слушай – в бабкиной записи ничего особенного, обычная старуха, как и остальные записанные.
Серега еще раз включил Евдокию Степановну на диктофоне, но отрывок с ее речью действительно не отличался от остальных записей.
– Женек, давай сделаем вид, что этого разговора не было. Ну всяко бывает, всякое видится. Жизнь вообще сложная штука.
– Да, ты прав. Расшифровкой завтра займусь, давай картошку почищу, пока ты мясо делаешь.
Ему стало немного стыдно за то, как он выглядел перед Серегой. Понятное дело, тот друг, и спустит все на тормозах. Может, пару раз пошутит, да и забудет. Но вот Женя чувствовал, что теперь еще долго придется прокручивать эту ситуацию в голове – такой уж был у него характер, всегда было сложно забыть неприятные моменты.
***
Диман пришел в районе восьми вечера с пивом и довольной улыбкой на лице.
– Че, с Анжелкой неплохо провели время? – пошутил Серый.
– Спрашиваешь тоже. Так, с вас по пятьдесят рублей за пиво и сухарики. Пятилитровая баклажка дешевая получилась, сто двадцать рублей.
– А то, что мы мясо и картошку приготовили, ты нам за это скинешь?
– Ну это же у нас давно было в холодильнике. К тому же из дома привезенное. Не хотите скидываться – не надо. Я сам тогда выпью, да и всё.
– Ладно, не ной, сделаем как надо – отмахнулся Серега.
Не успели парни пройти на кухню, как в дверь постучали.
– Блин, это, скорее всего, Витек. Жень, открой ты. А то к нам опять прицепится, клянчить начнет выпивку и сигареты. Тебя он не знает, может отстанет, – сказал Диман.
Тот открыл дверь. На пороге стоял мужичок лет пятидесяти в серых брюках, с сандалями на ногах и годами нестиранной тельняшке. Запах от мужичка идеально соответствовал его внешнему виду.
– Здравствуйте. Простите, а Сергея или Дмитрия можно? Я сосед их, со второго этажа. Витя меня зовут. Я хотел с ними поговорить, – похожую речь Женя слышал на рынке у ларьков с чебуреками и хот-догами. Там точно такие же «соседи со второго этажа» выпрашивали мелочь, чтобы вечером на электричке вернуться домой в деревню. Но «по странному стечению» каждый день оказываются на том же месте у ларька.
– Нет их, гулять ушли.
– А тебя как зовут?
– Евгений.
– Евгений, может ты мне сможешь помочь? Трубы горят, сил нет. У тебя мелочи не найдется?
Женя немного подумал: родители всегда говорили, что помогать нужно даже таким, как Витек. Пускай они и тратят деньги на водку, зато перед собой честны. А мелочь не жалко. Не каждый день раздается.
Он достал из кармана две пятирублевые монеты и дал их Витьку:
– Вот, возьмите.
Тот засветился от счастья.
– Спасибо тебе большое, дружище! Выручил ты меня, вовек не забуду. Благодарю.
Женя закрыл дверь и вернулся на кухню.
Серега поднял кружку с пивом:
– Мужики, по случаю завершения этой долбанной практики предлагаю выпить за доблестное завершение этой долбанной практики. Материал собран, полдела сделано. Ура!
– Ура!
– Ура!
Этот вечер каждый из троицы запомнил, как один из веселых в этом месяце. Сессия позади, осталась расшифровка и, наконец, долгожданные каникулы.
***
Женю разбудила песня на повторе. Он ее уже слышал, точнее, слышал, как ее пела в курилке его однокурсница Карина. Это была группа «Отто Дикс». Название он не знал, но припев там был такой: «Самые красивые цветы растут из грязи, самые прекрасные люди – это мрази. Самые падшие женщины неприступны, самые благие деяния безумны…» Он в свое время считал ее самой депрессивной песней, или, как любил выражаться, «безысходнее некуда».
Под ним вместо кровати была груда кирпичей. Вокруг была полуразрушенная квартира, его друзей там не было. Вместо телевизора в прихожей, где друзья смотрели вчера кино, стояла трехлитровая банка с мутной жидкостью. Присмотревшись получше, он увидел, что в этой жидкости находится мертвая голова.
Женю перетряхнуло. Он хотел встать, но по щиколотку провалился в пол, точнее, пола он не видел, внизу был густой туман. Пришлось резко отдернуть ногу. Из горла вместо крика вырвался хрип, переросший в кашель.
Голова в банке открыла глаза, посмотрела на Евгения, а потом сказала писклявым раздражающим голосом: «Вот и все. Для тебя это все».