Пит слушает меня, а после медленно скользит взглядом по всему моему телу. Как-то… неуютно. Я переступаю с ноги на ногу. Что он задумал? Сердце колотится, во рту пересыхает.
– Что? – неуверенно спрашиваю я. Вся напускная важность вмиг улетучивается.
Пит поднимает свой взгляд на меня. Машет головой:
– Ничего, – и снова проводит взглядом от моих губ до самых кончиков пальцев ног, на этот раз быстрее. – Ты загорела, – последнее, что говорит, и уходит в ванну.
Только когда он закрывает дверь, я позволяю себе расслабиться.
Загорела? Я загорела?! Да я и на солнце не бываю! Что он имел в виду? Опять хочет меня извести.
Ненавижу!
Я ложусь на кровать и стараюсь уснуть.
«Он тебя не тронет» – успокаиваю я себя. Он трус. Ему по-любому достанется от Хеймитча. Он не сделает этого.
Пит выходит из ванны и выключает свет.
Уйди. Уйди куда угодно. Не могу находиться рядом с тобой.
Но Пит ложится рядом.
Я его не боюсь. По крайней мере, не так, как раньше. Меня меньше трясёт. Если что – буду кричать!
Меньше чем через пять минут Пит засыпает.
Что за игру он затеял? Зачем пугать меня?
Ничего. Завтра будет новый день. Новый дистрикт.
Я справлюсь.
8.
Каждый день похож на другой. Я учусь вести себя правильно, говорить, что нужно, искренне улыбаться, когда нужно.
Нас везут в Дома Правосудия. Знакомят с мэрами, «нужными» людьми.
Мы с Питом говорим речь.
Все речи похожи. Меняются лишь некоторые слова.
Мы держимся за руки и пытаемся смотреть друг на друга влюблёнными глазами.
Потом нас ведут на банкет. Сюда пускают лишь «важных» людей. И все считают, что их долг — поздороваться с нами лично и пожать руки.
На банкетах приходится целоваться с ним. Обычно это простое чмоканье в губы. После Одиннадцатого холод между нами стал ещё сильнее.
У нас нет выходных, а свободное время выпадает только на вечер. Но и это время я трачу на сон.
Звоню домой всего несколько раз. Удаётся поговорить с Прим. Её счастливый голос даёт мне понять, что мои старания не проходят зря.
Я прошу лук у Хеймитча.
– Тебе что, Игр мало было? – рычит он.
Как я и думала! Бесполезно просить его о чём-либо.
Я разворачиваюсь и ухожу, не желая спорить с ним.
И так продолжается две недели. Без выходных, без свободы. Даже когда нам показывают дистрикты, на нас смотрят тысячи глаз. Всё это снимают и транслируют на весь Панем.
И Гейл тоже видит это. Думает, что я двулична, что не могу бороться. Похоже, что так и есть… Прости, Гейл, прости. Я сделала свой выбор.
Вся моя мнимая жизнь будет всю мою реальную жизнь.
Я понимаю это, но привыкнуть не могу…
Мы с Питом почти не общаемся, когда наедине. И он, и я устаём так сильно, что сил не остаётся даже на споры.
Так и лучше. Он не достаёт меня, а я его. И всем хорошо.
***
Всё поменялось в одну из кошмарных ночей, когда поезд мчал нас к Третьему дистрикту.
Кошмары мучили меня не каждую ночь, но когда это случалось – я просыпалась и думала о надёжном будущем Прим. В основном мне снились Голодные Игры, но этот кошмар был другим.
Прим. Они забрали её у меня. Сноу и его стервятники. Они забрали её. Они посмели прикоснуться к моей девочке.
- Нееееееееет! – Кричу им я. – Прим! Оставьте её! Прииим!
Но они не отпускают её. Они ведут её на костёр. В страхе я бегу за ней и пытаюсь развязать крепкие узлы на её руках, но они не поддаются мне. Огонь окружает нас с ней.
- Прииим!
Моя сестра, словно не слышит меня и спокойно ждёт своей смерти.
Все мои попытки освободить её заканчиваются поражением.
Огонь добирается до наших ног. Я кричу от страха.
Меня спасают мужские руки. Они подхватывают меня и уносят от огня и от сестры.
– Нееет! – вновь кричу я.
Кто меня несёт? Гейл? У парня нет лица. Он держит меня очень крепко.
Я смотрю на пылающий костёр, в котором стоит моя сестра.