Тошноты нет. Её не было все эти дни.
Волнение. Я изменилась. Все эти рубцы на моём теле. Красные потёки. Он меня не узнает.
И всё же я иду. Иду к человеку, который обещал быть всегда со мной. И я знаю, что он сдержит обещание.
Пит лежит в кровати. Прямо как я всё это время.
Рядом с ним стоит доктор Аврелий. Что-то мне это напоминает… Тринадцатый. Его поцелуй. И то признание… «Именно тогда я понял, что люблю тебя», - кажется, так он ответил мне.
Сколько времени утекло…
Мама и Прим остаются около двери. Я прохожу вперёд. Рубцы на коже лица Пита, на руках. Наверное, и на всём теле.
- Он приходил в себя вчера, - говорит мне доктор. – Сегодня открывал глаза на пару минут. Звал тебя.
Я улыбаюсь. Почему же я его сразу не позвала?
Опять подумала только о себе.
- В этот раз его агрессия не дала последствий, - добро ухмыляется Аврелий. – Мы вас оставим…
Доктор подходит к моим родным и открывает дверь, чтобы пропустить их.
Мы остались одни.
Я сажусь на стул рядом. Не верится, что это всё ещё мы. Те глупые дети, которые ненавидели друг друга.
Я смотрю на бледно-розоваые губы Пита. Нет терпения ждать, когда они снова поцелуют меня.
- Пит, - я беру его за руку.
Пит спит. Его грудь медленно поднимается и опускается.
- У меня есть новость, - говорю я тихо. Боюсь, что нас кто-нибудь может услышать. – Она меня толкнула, - я улыбаюсь.
Я перехватываю руку Пита за запястье и встаю, а затем кладу ладонь мужа на свой живот. Хочу сказать нашей малышке, что-нибудь про важность её действий сейчас, но этого не требуется.
Она сама начинает пинаться, и сильнее чем прежде, словно чувствует, что папа рядом. Я прикусываю губы. Смотрю на свой живот. Такое странное чувство нежности и тепла во всём теле. Такого никогда не была прежде. Всё так поменялось. Скоро и вовсе измениться…
- Готова к бою, - спокойный тон Пита.
Я резко перевожу взгляд на Пита. Он широко раскрыл глаза и смотри на меня. Улыбка. Ухмылка.
- Вся в маму. – Завершает он свою мысль.
Я ахаю от неожиданности и тянусь к Питу. Солёные губы. Какое-то окрыление внутри меня. Нежное прикосновение.
Пит придерживает меня рукой, но второй всё ещё обхватывает мой живот.
Мы вместе.
И этого хватит, чтобы прекратить напор Койн и Сноу.
- Я скучала, - обнимаю я Пита.
- Я тоже, - говорит он тихо.
Я смотрю в его голубые глаза. Тону в них в очередной раз. Я хочу сбежать вместе с ним. Прямо сейчас. Ни о чём не думать. Только мы трое и всё…
Но это не просто. У меня есть некий долг. Перед ним, перед нашей девочкой, перед собой, перед всеми…
И я его выполню!
Забравшись на кровать, я лежу рядом с Питом. Мы обмениваемся простыми фразами. Не вспоминаем про битву, про войну, про Койн и Сноу. Сейчас всё это не имеет значение. Только мы. Наша преданность. Любовь. Мечта. Вера в будущее… Наши нежные поцелуи. Губы. И тела…
43.
Капитолий Сноу пал. Началась новая эра. Эра Койн. Каким она будет президентом догадаться не сложно. Это был её приказ сбросить те бомбы на детей. Милосердная Койн. Смогла воплотить мечту многих людей – Голодных игр больше не будет. Но только никто не знает, что придёт на их смену.
Койн утонула в своей славе. Теперь ей мерещится, что всё в её власти. Всё дозволено. А верный Плутарх помогает ей в этом убедиться. А им снятся крики беспомощных детей? Лица бегущих людей? Боль? Страдание?
Они добились того, чего хотели. Но они не победители. Я им это напомню. Нужно только решить как…
Я смотрю в пустую тарелку на обеденном столе. Рядом вся моя семья. Мама, Прим, Алекс, Сэм, Гейл, Мадж, Финник, Энни, мой Пит. Все чувствуют напряжение. Сегодня казнь Сноу. Я – исполнитель. Новый палач Койн.
Моя команда подготовки привела меня в порядок. Подстриженные волосы, аккуратный макияж, костюм, созданный Цинной (здесь, в Капитолии, я особенно скучаю по нему). Для моего состояния – выгляжу идеально.
Меня опять будут показывать на весь Капитолий. Койн покажет всем свою силу.