Я сижу дома. Думаю, как сказать обо всём Питу. Каждый раз, как собираюсь с духом – трушу. Отвожу взгляд и запираюсь в своей комнате. И эту непонятную дрожь не остановить…
Мама и Прим приходят ко мне сами. Я очень рада их видеть, но они не оставляют незамеченным моё нервное состояние. Прим пытается меня расспрашивать, но мама останавливает её. Она будто читает мои мысли. Молча, говорит, что я справлюсь, только будучи открытой.
Но я не открываюсь. Ни тогда, ни сейчас…
Мне ещё никогда не было так плохо.
Этим вечером я решила сходить на прогулку и проветрить мысли.
«Я подумала. Я знаю, чего хочу. Хочу, чтобы мы с тобой разговаривали, смеялись, сбегали как тогда. Пусть у нас будет больше секретов. Я ужасна, но попробую исправиться. Мне без тебя не справиться… И я вспоминаю каждый день нашу последнюю ночь в поезде…»
Наверное, это я должна ему сказать. Не умею говорить красиво, но за всё время это лучшее, что родилось в моей голове.
Собираю всю свою смелость и захожу в дом. На кухне кто-то есть.
Пит не один.
Снимаю сапоги и прохожу вперёд. За кухонным столом сидит мама Пита, а рядом с ней его младший брат (второй, этот ещё меньше; и, конечно же, не знаю, как его зовут).
Пит стоит к ним спиной и наливает чай.
Никто не ожидал меня увидеть, все трое вздрагивают, когда я здороваюсь.
- Здравствуй, - говорит его мама.
Я никогда с ней не общалась. Я её просто не видела.
Пит берёт ещё одну чашку и наливает чай для меня. Я присаживаюсь на стул, моё место рядом с Питом (там я и сажусь).
Среди присутствующих напряжение. Неужели я произвожу такой эффект.
- Как у вас дела? – Интересуется мама Пита и смотрит на меня.
- Отлично, - почти грубо отвечает ей Пит.
Я поворачиваю голову к Питу и удивляюсь. Пит ли это?
Миссис Мелларк с печалью опускает взгляд в чашку с чаем.
- Отец передавал вам «привет». Он занят в пекарне, поэтому не смог прийти… - Пытается завязать она разговор.
Пит ухмыляется и трясёт головой. Что здесь происходит?
- Спасибо, что зашли, - Пит встаёт из-за стола. – Если хотите ещё чая – чайник на плите.
Он обходит стол, целует младшего брата в макушку и уходит из кухни. Где-то вдалеке слышен хлопок дверью его комнаты.
Он оставил меня одну с его мамой и братом…
Я не шевелюсь. Мне не страшно, просто не привычно. Я не умею общаться с его мамой.
И постоянно сцена из детства всплывает: она била Пита под дождём в тот голодный вечер.
- Китнисс, - обращается ко мне она, опустив голову. – Могу я тебя кое о чём попросить? – Мама Пита медленно поднимает голову и смотрит в мои потерянные глаза.
Я сглатываю слюну, чтобы хоть как-то промочить горло:
- Да, - всё равно хриплый голос.
Его мама смотрит на младшего и обращается ко мне:
- У нас с Питом сложные отношения… - Начинает она. – Они ещё с его детства не заладились, - мама пожимает плечами. – Наверно, это моя вина… Но я хочу всё исправить, - глубокий вздох отчаяния. – Сейчас мои слова и извинения уже не влияют на него и… даже слова отца ничего не могут исправить, но ты… - Она кладёт руки на стол. – Тебя он послушает. Теперь ты – его семья и… Ты сможешь поговорить с ним? – Смотрит глазами, в которых читается надежда.
- О чём? – Не думаю, что Пит будет меня слушать.
- Я его люблю, и никогда не хотела зла. Я просто хочу, чтобы он понял это. И хотя бы иногда общался со мной, - она вновь опускает взгляд. – Я не требую, чтобы ты помирила нас, но хотя бы передай ему это…
- Хорошо, - мне становится жаль её.
Она грустно улыбается:
- Спасибо, - задерживает взгляд на мне. – Мы пойдём, уже поздно, - она встает, и младший брат Пита встаёт следом.
Я провожаю их до двери и прощаюсь.
- Пока, - отвечает мне малыш. Хм. Забавный он.
Как это странно…
У всех есть свои проблемы. И все справляются с ними как могут.