– Главное, что все взбодрились, и можно идти…
– Танцевать, – закончила Норси.
Мне было чрезвычайно любопытно, как триане двигаются на танцполе, но у мужа были свои планы. Стоило нам вернуться в гостиницу, и войти в полутёмное помещение, где приятно звучала громкая музыка, очень похожая на обычную танцевальную с Земли, как мужчина утянул меня в уголок и обнял.
– Предлагаю исчезнуть отсюда.
– Куда? – прошептала я, любуясь голубыми искрами в его глазах.
– В дом на берегу. Возможно, мы вернёмся позже, если захотим.
– О, да! А ребята не обидятся?
– Уверен, они поймут.
– Что мы сбежали, чтобы заняться… рисованием?
– Угу, – тихо сказал Юалд, мягко укусив меня за ухо. – Тебя это смущает?
– Да, но это не важно. С некоторых пор мне нравится смущаться.
Мы промокли, пока добрались до зефирки, и с удовольствием разделись, оставив одежду на растерзание стиральному шкафу. Обнажённая, я взяла рисовалку, а Юалд сел на диван.
– Свет магический! А ты можешь лечь на спину и закинуть руки за голову? О, классно!
Мне до одури захотелось написать картину маслом, но пришлось ограничиться растянутой до максимума рисовалкой. Я торопилась, ничего не исправляя, с ходу подбирая нужные оттенки и балдея оттого, что попала в столь мощный поток вдохновения. Юалд в этот раз молча наблюдал за мной. Мышцы на его теле резко обозначились благодаря теням, а глаза посверкивали. Вот бы уловить этот волшебный блеск, глубину и важность!
– Обожаю, – сказала я.
– Рисовать?
– Тебя.
Мужчина хрипло хмыкнул, и несколько минут мы просто наслаждались тишиной. Я закончила все самые важные акценты, улыбнулась быстрому и отличному результату, и, оставив рисовалку, залезла к Юалду.
– Что же там получилось?
– Потом посмотришь.
– Почему же потом? – улыбнулся мужчина.
– Потому что теперь я уже не рисовать тебя хочу.
Юалд довольно рассмеялся, когда я принялась массировать его грудь, нарочно касаясь то ниже пояса, то щекотя за ушами.
– Голодна? – спросил он.
– Отчаянно. Настала моя очередь быть сверху.
Я склонилась и поцеловала его в губы, вкладывая в прикосновение всю силу своих чувств. Юалд сжал мои бёдра – он уже был готов перейти к главному, но я не позволила, поймав его за запястья и прижимая к постели.
– Пожалуйста, не торопись. Я буду так же долго дразнить тебя удовольствием. Понимаю, ты можешь в любой миг вырваться, но потерпи.
– Ладно, – отозвался мужчина. – Пусть будет по-твоему, Лера.
И снова я поцеловала его жарко и яростно, отпуская на волю накопившуюся страсть. Провела руками по его животу до самого низа, и, уже зная, как ему нравится, нежно погладила, а затем мягко сжала. Пальцы сами скользнули вверх и вниз, и губы Юалда приоткрылись на вдохе. А ещё можно было ласково, едва ощутимо щекотать, и тогда мужчина тихо, счастливо смеялся, говоря, что я – совершенно точно колдунья. Он то откидывался на подушку, закрывая глаза, то смотрел на меня пристально, не мигая, и тогда я могла действовать решительнее. Мне так нравилось его дразнить, что я не заметила, как раздразнила и себя.
– Давай же, Лера! – сказал Юалд, приятно сжимая мои ягодицы. – Я ведь чувствую, чего тебе хочется.
Я сама направила его внутрь, и мы одновременно потянулись друг к другу за поцелуем. Мне нравилось чувствовать его так, и нравилось, как Юалд двигается мне навстречу. Чем быстрее мы любили друг друга, тем громче мне хотелось кричать, но вместо этого я отдавала дыхание глубоким и неистовым прикосновениям губ. Вверх и снова вниз, болезненно, но не больно. Снова и снова, до бесконечности, пока ноги не начали дрожать…
Юалд сел, а затем подхватил меня на колени, поднимаясь.
– Держись за мою шею, малышка! – приказал он.
Я обняла его, и через минуту поняла, что такая поза возбуждает намного сильнее предыдущей. Что ни говори, а мне куда больше нравилось чувствовать себя зависимой, чем властвовать самой. Да и Юалд двигался резче, уверенней, пока я, плача от наслаждения, не запросила пощады.
– Пальцы… Соскальзывают… Но я хочу ещё!
Он бережно ссадил меня на высокий комод, и близость продолжилась неспешней, ярче, словно мгновения удовольствия только начинались, и должны были длиться вечно. Я дрожала от сладкой неги, не понимая собственного шёпота, но узнавая все ласковые слова, что Юалд говорил. От поцелуев у меня болели губы, бёдра ныли, и мы оба были мокрыми до корней волос.
– Ещё, – шептал мужчина.
– Не могу больше… – отзывалась я, хотя знала, что силы ещё есть, и что вскоре откроется второе дыхание.