– Но почему вы решили, что это Бог?
– Ты понимаешь это сразу при его приближении. Ты можешь разговаривать с ним мысленно, и он всегда отвечает. Это сложно объяснить, Лера. Обычно я всегда могу дать конкретный ответ, но в этом случае всё идёт из сердца. Если когда-нибудь встретишься с ним – ты поймёшь, почувствуешь.
– И многие его видели?
– Многие. Он появляется внезапно, помогает, подсказывает. Порой – лечит. И хотя наша медицина почти всегда может справиться, в особо тяжёлых случаях остаётся только молиться. Триане уже давно поняли, что у слова есть сила, также как сила есть у чувств и мысли. Глупо утверждать, что всё значимое обязательно должно быть осязаемо.
Я кивнула, осторожно перешагивая через большую дырку.
– Для меня это невероятно, хотя я всегда верила, что чувства могут исцелять. Порой вера сильнее самых действенных лекарств. У нас это называют чудом.
– А у нас – поддержкой Бога.
– А ты говорил с ним?
– Однажды, на Северных островах. У меня тогда был непростой период в жизни, и он помог. Общение с ним похоже на родительское объятие, когда чувствуешь себя в безопасности, и дышится легко, и тело заполнено силой. Многие рассказывали, что чувствовали его присутствие, молчаливую поддержку после единственной встречи. Он как бы оставлял след, а ещё я понял, что мы всегда можем поговорить – он услышит. И всё же есть те, которые отказываются верить, люди, которые ни разу с ним не встречались. Вроде моего брата.
– Почему я не удивлена насчёт Эуара? Мне кажется твой брат, даже встретившись с Богом, не поверил бы в его существование. – Мы миновали обширное решето, и я сказала: – У нас молитву понимают как прошение и прощение.
– И это не плохо. Но представь, что твои дети только и делают, что что-то у тебя просят. Как бы ты себя чувствовала?
– Не слишком хорошо. Мне бы хотелось, чтобы, открывая друг другу сердца, мы вместе искали возможности решения проблем. Хотя есть вещи, которые человек может понять и разрешить только самостоятельно.
– Правильно. Поэтому Бог открыт тем, кто готов открыться ему. А если у человека на уме только утоление жажд, исполнение желаний – это уже одностороннее общение. Дай, сделай, подари, разберись – а я подожду.
– Это уже не Бог, а джинн какой-то получается. Как в «Алладине», помнишь?
Юалд кивнул, помогая мне осторожно перебраться через кривое отверстие.
– Бог всегда верил в человечество, – сказал он. – Даже когда оно уничтожало само себя. – Он мягко сжал мою руку. – Но никогда не поздно одуматься.
– Это ты скажи тем, кто спонсирует войны. Всякий раз, когда думаю о будущем Земли, меня дрожь пробирает…
Мужчина вздохнул.
– Твоё прошлое неизменно, малышка, но давай будем верить, что люди научились не просить и требовать, а прощать, общаться на равных.
– Хорошо. Я буду мысленно создавать светлые образы. И, по-моему, наш разговор был отчасти молитвой, поэтому, если Бог слышит, я говорю ему «спасибо». Созданное им прекрасно. Не знаю, поддерживает ли он наши судьбы, но, если это так, то я благодарна ему за встречу с тобой.
Юалд улыбнулся.
– Думаю, Богу нравится, когда мы со многим справляемся сами. Он ведь создал нас сильными и свободными.
– Но родительская поддержка всё равно важна, – улыбнулась я. – Вообще любая поддержка.
Мужчина со смешком помог мне перепрыгнуть через дырку. Не знаю, почему, но мне совсем не было страшно. Правда, лезть нам предстояло долго, но уж когда добрались до вершины, я не пожалела о потраченных силах – за спиной будто крылья выросли, и ветер помогал им раскрыться.
– Можем сесть на край, – сказал мужчина.
– Давай.
Это было невероятное ощущение то ли падения, то ли взлёта. Юалд обнял меня за плечо, и снова время для нас застыло. Я грелась, любовалась водяным простором, и словно видела впереди небесные тропы, ведущие к счастью.
– Смеркается. Закат будет красивым.
– А остальные почему к нам не поднимаются?
– Просто дали возможность побыть наедине. К тому же на Тишину хотя бы раз поднимался каждый трианин. Нам вообще-то повезло, что никого нет. Обычно здесь всегда хватает народу.
– Значит, это судьба.
Солнце утратило жгучесть, и теперь медленно опускалось за горизонт. На небе совсем не было облаков, но я поразилась, каким цветным оно стало за несколько минут. Это был один обширный прекрасный градиент: от золотого к салатовому, затем в розовый, от розового к малиновому, и в сиреневый, а потом в глубокий фиолетовый…