Я чётко осознавала, что всё это происходит не по-настоящему, но страшно было всё равно. Так, находясь в кошмаре и понимая его, ты всё равно боишься попасться в лапы неведомого монстра. К тому же я не чувствовала ног, и долго валялась лицом вниз, тщетно пытаясь приподняться хотя бы на руках, однако тело не слушалось совершенно. Помимо слабости я была ещё и голой, словно зародыш, и не имела возможности складывать слова, только пищала и жадно глотала мокрый тяжёлый воздух. Постепенно тепло ушло, вокруг стало темно, и мне всё время казалось, что за мной кто-то наблюдает. Это была отвратительная, гнетущая беспомощность, с которой я тщетно пыталась бороться.
А время текло медленно, склизко, и мне, не могущей даже поднять голову, казалось, что зрителей становится всё больше. Их, этих неведомых смотрящих, привлекала не моя нагота, они явно чего-то ждали, не давая мне подсказок и не порицая. А потом по сознанию резанул резкий окрик, и я разобрала слово «вставай!» на нескольких языках. Меня ткнули в бок чем-то острым, потом вроде бы пнули, и я с трудом, но смогла приподнять голову: кругом столпились чёрные люди-манекены без лиц.
– Вставай, – сказал единственный белый среди них.
Я помотала головой: не могу!
– Вставай, – повторил он, не делая никаких попыток мне помочь.
Я приподнялась на руках и, задыхаясь, поползла вперёд, в тёмную неизвестность. Манекен пошёл рядом, периодически склоняясь ко мне и что-то нечленораздельное бормоча. Это было ещё более жутко потому, что я чувствовала его взгляд, хотя у него не было глаз.
Понятия не имею, как долго я ползла. Манекены становились всё злее, толкали и щипали меня, били по бесполезным ногам, обзывали гадкими словами на самых разных языках, и вскоре, не вынеся этих унижений, я беззвучно заплакала.
– Вставай, – сказал белый. – Вставай. Ты одна можешь победить их.
– Помоги! – выговорила я.
– Нет.
Я перевернулась на спину и села, уставившись на свои ноги – они были грязными и худыми.
– Ты должна добраться до своей боли. Ты должна встать, – сказал белый.
– Юалд?
Манекен отрицательно покачал головой.
– Кто ты?
Он не ответил, а остальные принялись тыкать в меня палками и что-то кричать.
– Я не могу ходить!
– Вот поэтому они тебя и презирают, – жёстко сказал белый. – Ты даже в собственных мыслях стала калекой! Вставай, говорю! Немедленно, или они тебя растерзают!
Мне стало страшно, и я попыталась хотя бы согнуть ногу. Чёрные манекены образовали кругом меня хоровод и принялись смеяться. Очевидно, им были в радость мои промахи. Я снова поползла, но быстро устала и упала лицом вниз.
– Все преграды – у тебя в голове, – сказал белый. – Никто не вернёт тебе ноги, пока ты сама их себе не вернёшь!
– Я не могу. Я пытаюсь, но не выходит!
– Значит, ты обречена. Прости.
И тут я завопила, потому что столпившиеся манекены встали на четвереньки и принялись жрать мои ноги, которых я не чувствовала…
Глава 16_3
…– Лера!
Я открыла глаза и поняла, что дрожу. Юалд тотчас обнял меня, и я крепко зажмурилась, уткнувшись лицом ему в плечо. Кончено. Слава богу, меня не успели съесть целиком.
– Как ты, малышка? Где болит?
– Нигде, – пробормотала я, пытаясь прийти в себя. Сон, увиденный несколько мгновений назад, стремительно стирался из памяти. – Сколько меня не было?
– Нас. Я пытался добраться до твоего сознания, но пока, к сожалению, не смог. Всего три минуты длилось погружение, на первый раз этого достаточно. Что ты чувствуешь?
Я потёрла виски. Что всё-таки творилось в моём сновидении? В памяти осталось только чувство мутного кошмара.
– Устала. Почти ничего не помню. Знаю только, что было трудно. Кажется, мне нужно было что-то важное сделать, но я не смогла.
– Ничего, ты справишься непременно.
Он верил в меня, и первое время я продолжала верить в себя. Раз за разом мне приходилось возвращаться на пустырь, где меня ждали демоны. Они всегда были рады причинить боль, поиздеваться, да просто понаблюдать, как трудно я ползу. Это было моё личное расстояние до маячащей где-то вдалеке стены, которую нужно было разрушить, но я понимала, что смогу преодолеть его, только если поверю в свои силы.
Без поддержки Юалда, его ободряющих слов, поцелуев и прикосновений, без теплоты любви в мире грёз было неимоверно трудно. Я должна была хотя бы покалывание в ногах ощутить – даже не в реальности, а в мыслях, но у меня ничего не выходило. Не знаю, сколько раз за неделю Юалд возвращал меня в сон, я лишь говорила ему, что справлюсь непременно, нужно только понять, как.