– Сумасшествием.
– Да. И оно проявляется исключительно у тех, кто напихал в себя ненормальное количество всяких улучшений. – Юалд посмотрел в иллюминатор. – Мне приказали избавиться от Фаида, так как сумрак крайне сложен в лечении, и такой человек в колонии или на корабле – серьёзная угроза безопасности, но я не смог его убить. Доставил на Триану, где его благополучно забрали на лечение, а меня отправили под суд.
– Но это глупо! Ты ведь спас его, сохранил мир в колонии и корабль в целости! Или нет?
– Не совсем. Фаид успел натворить дел. И всё-таки его грехов было недостаточно для того, чтобы умереть. – Он усмехнулся. – Я принял решение, доверяя своим инстинктам, тогда как должен был следовать правилам. Я подвёл своё руководство. И хотя никто серьёзно не пострадал, и Амрика за несколько лет расцвела, а законы мирного взаимодействия и труда во благо общины я нарушил. – Он вздохнул. – Я рассказал это потому, что ты должна знать – у нас не любят, когда впустую растрачивают ресурсы. Жизнь Фаида за полсотни других была незначительной платой.
Я испуганно отступила к койке.
– Ты сделал то же самое, спасая меня!
– Верно, – улыбнулся Юалд. – Я не должен был отступать от курса, тем более брать челнок и гнаться за погибающим судном. Поэтому хорошо подумал над тем, какую историю для тебя сочинить. – Я вопросительно посмотрела ему в глаза, и мужчина сказал: – Тебе придётся играть роль колонистки с Эмры, Лера. Это гибнущая планета, и народу там осталось мало. Я имел полное право наведаться туда после основного задания, и прихватил тебя, желающую начать новую жизнь на Триане. Что скажешь?
– Скажу, что бесконечно тебе благодарна. Ты научишь меня, что говорить и как вести себя?
– Да. Займёмся этим завтра. А пока что особо важная терапия.
Юалд подошёл, и, больше не спрашивая, обнял меня, подарив облегчение и разочарование. Его объятия, несомненно, успокаивали, однако я поняла, что в них нет ни особой любовной нежности, ни тем более страсти. Капитан обнял меня по-дружески, не более того, и это охладило мои глупые фантазии. Я первая отстранилась и поглядела ему в глаза.
– Думаю, я уже смогу ходить сама.
– Отлично. Пробуй.
Теперь ноги держали меня крепче, и почти вернулась лёгкость походки. Юалд внимательно наблюдал, как я дефилирую туда-сюда, и через пять минут, кивнув, вызвал Норси.
– Она поможет тебе освоиться, всё объяснит, и даст вещи. Встретимся вечером в кают-компании.
– Значит, я могу покинуть больничный отсек?
– Как Норси скажет, но я считаю, что пора уже заняться тренировками. Обсудим всё прочее позже.
– Ладно. А мне при других можно называть тебя по имени?
– Конечно. Меня и остальные никогда не зовут Торном.
Он кивнул мне и вышел, а через несколько минут вернулась Норси.
– Отлично! – улыбнулась она, посветив на меня какой-то крошечной штукой. – Показатели значительно улучшились. Думаю, ты готова выслушать меня и нормально поесть. А ещё нужно что-то делать с твоей причёской.
– Да уж, – улыбнулась я. – Вообще не люблю короткие стрижки, но, если она будет более менее ровной…
– Сделаем, как ты решишь, – сказала женщина, а мне почему-то захотелось остаться одной.
Я была странной – то восприимчивой, сильной, заполненной жаждой жизни, то скупой на чувства, сердитой. Пришлось лечь на койку, побывать в трубе, похожей на аппарат для МРТ, и выслушать все странные диагнозы от робота-помощника.
– Ничего страшного, – сказала Норси. – Он перестраховывается. Готов лечить тебя ещё месяц, но это глупо. Просто привык к другим организмам, – пояснила она. – Всё-таки ты из чрезвычайно далёкого прошлого.